— То есть лишний механизм, который редко используется?
— Можно и так сказать.
Сергей кивнул. Ещё один урок — красивые идеи не всегда работают на практике. Колёсно-гусеничный ход казался прорывом, а оказался тупиком.
— Броня?
— Тринадцать миллиметров. Меньше, чем у Т-26.
— За счёт скорости?
— Так точно.
Скорость вместо брони. Философия танков двадцатых-тридцатых: не дать себя поразить, уйти на скорости. Против пушек — не работает. Снаряд всё равно быстрее.
— Покажите стрельбу, — сказал Сергей.
БТ-7 вышел на огневой рубеж. На дистанции пятьсот метров — мишени: фанерные щиты, имитирующие танки противника.
Грохот выстрела. Сноп пламени из ствола. Мишень вздрогнула — попадание.
Ещё выстрел, ещё. Три из трёх — в цель.
— Отличный результат, — сказал Романов с гордостью. — Экипаж опытный, командир — мастер своего дела.
— А на ходу? — спросил Сергей. — Можете стрелять, двигаясь?
Пауза.
— Можем, товарищ Сталин. Но точность… падает значительно. Стабилизатора нет, машину трясёт.
— Значит, чтобы выстрелить — нужно остановиться?
— Для точного выстрела — да.
Ещё одна проблема. В современных танках — стабилизаторы, компьютеры наведения, тепловизоры. Можно стрелять на ходу, ночью, в движении. Здесь — только глаз наводчика и твёрдая рука.
— А немцы? — спросил Сергей. — Их танки могут стрелять на ходу?
— У нас нет точных данных, товарищ Сталин. Но вряд ли — технологии примерно одинаковые.
Примерно одинаковые. Это успокаивало. Немного.
После БТ — тяжёлые машины. Т-28, средний танк. Три башни, экипаж шесть человек, броня тридцать миллиметров.
Махина. Огромная, неуклюжая, впечатляющая. Сергей смотрел, как она ползёт по полигону — медленно, величественно.
— Прорыв укреплённых линий, — объяснял Романов. — Три пулемёта подавляют пехоту, пушка работает по огневым точкам. Пехота идёт следом, закрепляет успех.
Теория позиционной войны. Опыт Первой мировой. Но война будущего будет другой — манёвренной, стремительной. Такие мастодонты останутся на обочине.
— Сколько их у нас? — спросил Сергей.
— Около пятисот, товарищ Сталин. Производство продолжается.
Пятьсот машин, которые устареют раньше, чем понадобятся. Ресурсы, брошенные в песок.
Но он не сказал этого вслух. Пока — только смотрел, слушал, запоминал.
Последним был Т-35 — гигант с пятью башнями. Самый большой танк в мире, гордость советского танкостроения.
Сергей смотрел на эту громадину и не знал, плакать или смеяться.
Пятьдесят тонн. Одиннадцать человек экипажа. Три пушки, пять пулемётов. Броня — тридцать миллиметров, не больше, чем у Т-28, несмотря на размеры.
— Впечатляет, — сказал он нейтрально.
— Символ мощи Красной Армии, — Романов расправил плечи. — На парадах производит неизгладимое впечатление.
На парадах. Вот именно.
— А в бою?
Романов помедлил.
— В бою… пока не применялся, товарищ Сталин. Но теоретически — страшное оружие.
— Теоретически, — повторил Сергей.
Он знал, что будет с этими машинами в сорок первом. Большинство сломается на марше — ходовая часть не выдерживала веса. Те, что дойдут до боя — сгорят от немецкой артиллерии. Броня тонкая, силуэт огромный, скорость черепашья. Идеальная мишень.
Но сейчас, в тридцать шестом, об этом никто не знает. Т-35 — предмет гордости, его показывают на парадах, печатают на плакатах.
— Сколько их выпущено? — спросил он.
— Шестьдесят одна машина, товарищ Сталин. Производство идёт.
Шестьдесят одна. Немного. Но каждая стоит как десять Т-26. Ресурсы, которые можно было потратить на что-то полезное.
— Остановите производство, — сказал Сергей.
Тишина. Романов побледнел.
— Товарищ Сталин?..
— Не сейчас. Но в ближайшее время — рассмотрим вопрос. Подготовьте анализ: сколько стоит один Т-35, сколько вместо него можно сделать Т-26 или БТ. Жду на следующей неделе.
— Слушаюсь.
После осмотра техники — разговор в штабе полигона. Чай, бутерброды, карта на стене.
Сергей сидел во главе стола, слушал доклады. Командиры говорили о тактике, о подготовке экипажей, о проблемах.
Проблем было много. Радиосвязь — не хватает раций, танки в бою не слышат друг друга. Прицелы — качество низкое, оптика мутная. Двигатели — ресурс маленький, часто ломаются. Запчасти — дефицит, машины простаивают неделями.
Сергей слушал, кивал, делал пометки в блокноте.
Один из командиров — молодой, горячий — заговорил о тактике:
— Товарищ Сталин, нам нужно менять подход. Сейчас танки используют для поддержки пехоты — медленно, осторожно, по чуть-чуть. А надо — массированные удары, глубокие прорывы. Как немцы учат.