«…Положение республиканцев критическое. Армия деморализована. Офицерский корпус ненадёжен — часть перешла к мятежникам. Народная милиция храбра, но необучена. Срочно нужна помощь».
Помощь шла. Первые корабли с техникой вышли из черноморских портов в конце июля — танки, самолёты, боеприпасы. Официально — «коммерческие грузы». Неофициально — всё знали, куда и зачем.
С самолётами вышло не совсем так, как планировал Сергей. Он хотел отправить только И-15 — надёжные бипланы, проверенные временем. Если попадут к врагу — невелика потеря, секретов в них немного.
Но республиканцы требовали большего. Их представитель — нервный человек в мятом костюме — буквально умолял на встрече в Наркомате обороны:
— Товарищи, немцы присылают Франко новейшие машины! Наши устаревшие «бреге» и «ньюпоры» — как мухи против ястребов! Дайте нам современные истребители, иначе — конец!
Ворошилов смотрел на Сергея, ждал решения.
Сергей думал три дня. Взвешивал риски.
И-16 — лучшее, что было у советских ВВС. Отправить их в Испанию — значит рисковать. Немцы могут захватить машину, изучить, скопировать. Или — найти слабые места, разработать контрмеры.
Но если не отправить — республиканцы проиграют воздушную войну. А вместе с ней — и всё остальное.
В конце концов он согласился на компромисс. Основа поставок — И-15. Но небольшая партия И-16 — для самых опытных пилотов, для решающих боёв. Не разбрасываться, использовать точечно.
Ворошилов кивнул, записал. Через неделю первые И-16 погрузили на корабль в Одессе.
Люди отправились следом. Двести человек первой партии — танкисты, лётчики, инструкторы. Ехали под чужими именами, с паспортами несуществующих стран. «Мексиканцы», «аргентинцы», «канадцы».
Сергей провожал их лично — тот приём в Наркомате обороны. Смотрел в молодые лица, говорил правильные слова. «Учиться, выживать, возвращаться».
Теперь они были там. В чужой стране, на чужой войне.
И он ждал новостей.
Двадцать девятого августа пришла первая подробная сводка от военных советников.
Сергей читал её в кабинете, один. Ворошилов и Молотов получат копии позже — сначала он хотел понять сам.
'Прибыли благополучно. Техника разгружена, личный состав размещён. Начали работу с республиканскими частями.
Общая оценка: положение тяжёлое, но не безнадёжное. Республиканцы имеют численное превосходство, но уступают в организации и подготовке. Мятежники действуют слаженнее, имеют боевой опыт (Марокко, колониальные войны).
Наша техника произвела впечатление. Танки Т-26 превосходят всё, что есть у противника. Самолёты И-15 не уступают немецким «Хейнкелям», а И-16 — значительно превосходят. Проблема — в экипажах. Республиканские танкисты и лётчики обучены слабо, требуется время на подготовку.
Немецкое присутствие: подтверждено участие легиона «Кондор». Самолёты — Хе-51, Ю-52. Пилоты опытные, действуют дерзко. Собираем данные о тактике.
Потери: пока нет. Но бои впереди'.
Сергей отложил сводку. Потери — пока нет. Ключевое слово — пока.
Он знал, что потери будут. Знал по своему опыту — война не бывает без крови. Вопрос только в цене.
В начале сентября — первые бои с участием советских танкистов.
Сводки стали подробнее, живее. За сухими строчками проступала война — настоящая, грязная, страшная.
'Разведка боем у Толедо. 4 сентября. Наши танки (Т-26, 8 машин) поддержали атаку республиканской пехоты. Успех — продвижение на 2 км, захвачены трофеи. Потери — 1 танк повреждён, эвакуирован. Экипаж цел.
Оценка: танки показали себя хорошо. Броня держит пулемёты и осколки. Пехота — слабое звено. Отстаёт, теряет связь с танками. Нужна подготовка'.
Первые бои — первые уроки. Сергей читал, запоминал, делал выводы.
К концу сентября сводки стали тревожнее.
'Бой у Сесеньи. 29 октября. Наши танки (Т-26, 15 машин) атаковали позиции мятежников. Успех — противник отброшен на 5 км, захвачены трофеи. Потери — 3 танка подбиты, 1 сгорел. Экипажи: 2 убитых, 5 раненых.
Оценка: танки показали себя хорошо. Броня держит пулемёты и осколки. Проблема — противотанковые пушки. Немецкие 37-мм орудия пробивают Т-26 с 400–500 метров. Нужна новая тактика — не лезть под огонь ПТО'.
Два убитых. Первые советские потери в Испании.
Сергей смотрел на эти слова и думал о лицах — тех, что видел на приёме. Молодые ребята, комсомольцы. Кто из них? Имена в сводке не назывались — секретность.
Он позвонил Ворошилову:
— Клим, по Испании. Хочу знать имена погибших. И обстоятельства — подробно.
— Зачем, Коба?