— Хочу понять, что пошло не так. Учиться на ошибках.
Пауза.
— Сделаю.
В воздухе дела шли лучше — поначалу.
'Воздушный бой над Мадридом. 15 октября. Наши И-15 (6 машин) перехватили группу немецких бомбардировщиков Ю-52 под прикрытием истребителей Хе-51. Результат: сбито 2 бомбардировщика, 1 истребитель. Наши потери — 0.
Оценка: И-15 показал отличную манёвренность. В ближнем бою — превосходит Хе-51. Пилоты противника опытны, но техника уступает'.
Сергей читал с удовлетворением. Воздушная война — пока в нашу пользу.
Но уже в ноябре тон сводок изменился.
'Воздушный бой над Мадридом. 13 ноября. Наши И-16 (4 машины) встретили группу немецких истребителей нового типа. По нашим данным — Мессершмитт Bf-109. Результат: 1 немецкий самолёт повреждён, ушёл со снижением. Наши потери — 1 И-16 сбит, пилот погиб.
Оценка: Bf-109 — серьёзный противник. Скорость выше, чем у И-16. Вооружение мощнее. Вертикальный манёвр — лучше. В горизонтальном бою наши машины ещё держатся, но противник навязывает свою тактику — бьёт сверху и уходит. Нужны контрмеры'.
Мессершмитт. Сергей знал это название. Самолёт, который будет господствовать в небе в сорок первом. «Мессер», «худой» — так его назовут советские лётчики. И будут бояться.
А вот он появился. Пока — единичные экземпляры, немцы испытывают в боевых условиях. К сорок первому их будут тысячи.
Сергей сделал пометку: «Срочно — данные по Bf-109. Всё, что удастся достать».
К ноябрю сводки приходили ежедневно. Бои под Мадридом, оборона столицы, контратаки. Советские танки и самолёты были везде — без них республиканцы не продержались бы и недели.
Но потери росли. Каждую неделю — новые имена, новые «безвозвратные потери».
Сергей завёл отдельную тетрадь — список погибших. Имена, звания, обстоятельства гибели. Он не знал, зачем это делает. Может, чтобы не забыть. Может, чтобы помнить цену.
«Лейтенант Быстров А. Н. — сгорел в танке, прямое попадание ПТО. Старший лейтенант Серов В. П. — сбит в воздушном бою, самолёт упал за линией фронта. Капитан Осадчий И. М. — погиб при бомбёжке аэродрома. Сержант Климов Д. Ф. — пропал без вести, предположительно плен».
Каждое имя — человек. Семья, друзья, несбывшееся будущее.
Он обещал им: «Учиться, выживать, возвращаться». Не все выполнили приказ. Не по своей вине.
В середине ноября Сергей вызвал Ворошилова на доклад. Разговор был тяжёлым.
— Потери растут, Клим. Почему?
Ворошилов развёл руками:
— Война, Коба. На войне гибнут.
— Гибнут — да. Но почему так много? Я просил — учить, а не бросать в мясорубку.
— Мы учим. Но республиканцы требуют помощи здесь и сейчас. Мадрид осаждён, каждый танк на счету. Не можем отсиживаться в тылу, пока они истекают кровью.
Сергей молчал. Ворошилов был прав — и не прав одновременно. Политика требовала одного, здравый смысл — другого.
— Что говорят выжившие? — спросил он. — Какие уроки?
Ворошилов достал папку:
— Вот отчёт от Павлова. Он там командует танковой группой.
Павлов. Тот самый капитан с приёма. Жив, командует. Уже хорошо.
Сергей взял отчёт, начал читать.
Павлов писал сухо, по-военному, но за строчками чувствовался боевой опыт.
'Главная проблема — взаимодействие с пехотой. Республиканская пехота необучена, в бою отстаёт от танков или вообще не идёт вперёд. Танки оказываются одни среди противника, без поддержки. Результат — потери.
Вторая проблема — противотанковая артиллерия. Немцы быстро поняли, как бороться с нашими танками. Выставляют ПТО на вероятных направлениях атаки, бьют из засад. Нужна разведка, нужно подавление огневых точек до атаки.
Третья проблема — связь. Рации есть не во всех машинах. Командир не может управлять боем, каждый экипаж действует сам по себе. Нужны рации в каждый танк.
Четвёртая проблема — ремонт. Эвакуация подбитых машин не налажена. Танк, который можно починить за день, бросаем, потому что нет тягачей и мастерских.
Рекомендации:
Не бросать танки в бой без разведки и подготовки. Обеспечить взаимодействие с пехотой и артиллерией. Рации — в каждую машину. Создать ремонтные подразделения. Учить экипажи тактике, а не только вождению'.
Сергей дочитал, положил на стол.
— Толковый командир, этот Павлов.
— Один из лучших, — согласился Ворошилов. — Его там уважают.
— Когда вернётся?
— Планируем ротацию весной. Первая группа отработает полгода, потом — замена.
— Хорошо. Когда вернётся — хочу видеть лично. И не только его — всех, кто был в боях. Пусть расскажут, пусть научат других.
— Сделаем.
Отдельная сводка пришла по авиации — от командира истребительной группы.