Поликарпов встретил у входа — высокий, худой, с усталым лицом. Тот самый человек, которого Сергей видел в прошлом году на авиазаводе в Горьком.
— Товарищ Сталин, — он вытянулся. — Рад видеть.
— Взаимно, Николай Николаевич. Показывай, над чем работаешь.
Они прошли в кабинет Поликарпова — небольшой, заваленный бумагами. На стене — чертежи, фотографии самолётов, карта Испании с отметками.
— Вот, товарищ Сталин, — Поликарпов достал папку. — Проект И-180. Развитие И-16, но с новым двигателем. Скорость — до пятисот двадцати километров в час. Это уже близко к «Мессершмитту».
Сергей листал чертежи. Технические детали он понимал плохо, но общую картину видел.
— Когда будет готов прототип?
— Если всё пойдёт по плану — к концу года, товарищ Сталин. Но…
— Но?
Поликарпов замялся.
— Проблемы с двигателем. Швецов обещал М-88, но сроки срываются. Без двигателя — самолёт не полетит.
— Что нужно, чтобы ускорить?
— Ресурсы, товарищ Сталин. Люди. И… — он замолчал.
— Говори прямо.
— Чтобы не забирали моих специалистов. За последние три месяца арестовали четверых. Лучших инженеров, без которых работа стоит.
Сергей нахмурился.
— Кто санкционировал аресты?
— Не знаю, товарищ Сталин. Приходили ночью, забирали. Потом узнавали — «враги народа».
— У тебя есть список?
— Есть.
Поликарпов достал из стола листок — четыре фамилии, написанные от руки.
Сергей взял, спрятал в карман.
— Разберусь. Продолжай работу.
— Спасибо, товарищ Сталин.
— Не благодари. Мне нужны самолёты, которые могут бить «Мессершмитты». Ты — один из тех, кто может их сделать. Работай.
После Поликарпова — встреча с другими конструкторами.
Яковлев — молодой, амбициозный, уверенный в себе. Показывал эскизы своего истребителя — будущего Як-1.
— Скорость — пятьсот восемьдесят километров в час, товарищ Сталин. Это выше, чем у «Мессершмитта». И проще в производстве, чем И-180.
— Когда?
— Прототип — к середине тридцать восьмого. Если дадут ресурсы.
Лавочкин — тихий, сосредоточенный. Его проект был ещё на ранней стадии, но идеи — интересные.
— Цельнодеревянная конструкция, товарищ Сталин. Это экономит алюминий, которого не хватает.
— А прочность?
— Новые клеи, новые технологии. Дерево — не хуже металла, если правильно использовать.
Ильюшин — постарше, основательнее. Работал над штурмовиком — бронированным самолётом для поддержки войск.
— Летающий танк, товарищ Сталин. Броня защищает от пуль и осколков. Пушки, бомбы, ракеты. Пехота противника будет в ужасе.
Сергей слушал, задавал вопросы, делал заметки. Эти люди — будущее авиации. Як-1, ЛаГГ-3, Ил-2 — самолёты, которые будут воевать в сорок первом. Нужно дать им работать.
— Составьте список того, что нужно, — сказал он в конце. — Люди, материалы, оборудование. Пришлите мне лично. Я посмотрю, что можно сделать.
Конструкторы переглянулись — недоверчиво, с надеждой.
— И ещё, — добавил Сергей. — Если кого-то из ваших людей попытаются арестовать — сообщайте немедленно. Мне лично.
— Товарищ Сталин, — начал Яковлев, — мы не хотим показаться…
— Я знаю, что происходит, — перебил Сергей. — Знаю, что вы боитесь. Но мне нужны самолёты, а не пустые рабочие места. Ваши люди будут защищены. Это — обещание.
Он вышел, оставив конструкторов в ошеломлении.
В машине по дороге на дачу Сергей достал список Поликарпова.
Четыре фамилии. Четыре инженера. Арестованы за последние три месяца.
Он позвонил Ежову с автомобильного телефона — новинка, установленная недавно.
— Николай Иванович. Авиазавод номер один. Четыре ареста за три месяца — инженеры из КБ Поликарпова. Кто санкционировал?
Пауза.
— Я проверю, товарищ Сталин.
— Проверь. И найди мне материалы дел. Сегодня.
— Слушаюсь.
Материалы привезли к вечеру. Сергей читал, всё больше мрачнея.
Все четыре дела — одинаковые. Доносы от коллег, выбитые признания, стандартные обвинения: «вредительство», «антисоветские разговоры», «связи с иностранцами».
Связи с иностранцами — потому что читали немецкие технические журналы. Вредительство — потому что прототип не взлетел с первого раза. Антисоветские разговоры — потому что жаловались на нехватку материалов.
Бред. Обычная работа конструктора, превращённая в преступление.
Сергей взял ручку, написал на первой папке: «Освободить. Дело прекратить».
То же самое — на остальных трёх.