Сергей смотрел на него — усталого, постаревшего человека, который создавал машины, менявшие мир. И которого система готовилась сожрать.
— Андрей Николаевич, — сказал он. — Я знаю, что происходит. И я хочу, чтобы ты знал: пока я здесь — тебя не тронут.
Туполев поднял глаза — недоверчиво.
— Товарищ Сталин, я не…
— Ты — один из лучших конструкторов страны. Твои самолёты нужны армии. Если тебя арестуют — кто их построит? Выпускники техникумов?
Он помолчал.
— Я дам указание Ежову: ты — под моей личной защитой. И твоё КБ — тоже. Работай спокойно.
Туполев молчал. На глазах — слёзы. Он быстро отвернулся, вытер лицо.
— Спасибо, товарищ Сталин. Я… я не знаю, что сказать.
— Не говори. Работай. Это лучшая благодарность.
Вечером того же дня — разговор с Ежовым.
— Николай Иванович. Туполев, Поликарпов, Яковлев, Лавочкин, Ильюшин. Кошкин в Харькове. Эти люди — под моей личной защитой. Никаких дел, никаких арестов.
— Товарищ Сталин, на некоторых из них есть материалы…
— Уничтожить. Сегодня. И забыть.
— Но…
— Это приказ, Николай Иванович. Или ты хочешь объяснить Политбюро, почему у нас не будет новых танков и самолётов?
Пауза.
— Нет, товарищ Сталин. Не хочу.
— Вот и хорошо. Выполняй.
Он положил трубку. Сидел в темноте, думая.
Шесть имён. Шесть конструкторов, которые создадут оружие победы.
Т-34. Як-1. Ил-2. Пе-2. Машины, которые изменят ход войны.
Он не мог спасти всех. Но мог — тех, кто важнее всего. Тех, от кого зависит будущее.
Двадцатого апреля — первые результаты.
Инженеры из КБ Поликарпова — освобождены, вернулись к работе. Фирсов из Харькова — тоже. Туполев работал спокойно, без оглядки.
Кошкин прислал отчёт: работа над А-32 началась. Первые чертежи — обнадёживающие.
Яковлев представил доработанный проект истребителя — скорость выросла ещё на двадцать километров в час.
Ильюшин закончил эскиз бронированного штурмовика — «летающего танка».
Сергей читал отчёты и чувствовал что-то похожее на удовлетворение.
Не всё было плохо. Не всё шло под откос. Где-то — получалось.
Двадцать пятого апреля — неожиданный визит.
Поскрёбышев доложил:
— Товарищ Сталин, к вам товарищ Королёв. Из РНИИ — Реактивного института.
Королёв. Сергей вздрогнул.
Сергей Павлович Королёв. Человек, который запустит первый спутник. Который отправит Гагарина в космос. Который сделает СССР космической державой.
В его истории — арестован в тридцать восьмом, приговорён к десяти годам лагерей. Выжил чудом, вернулся сломленным, с подорванным здоровьем. Умер в шестьдесят шестом — слишком рано.
Здесь — пока на свободе. Молодой, полный сил, полный идей.
— Пусть войдёт.
Королёв вошёл — невысокий, плотный, с упрямым подбородком и живыми глазами. Тридцать лет, инженер, мечтатель.
— Товарищ Сталин, — он нервничал, но держался. — Спасибо, что приняли.
— Садись. Рассказывай, с чем пришёл.
Королёв достал папку — чертежи, расчёты, схемы.
— Ракеты, товарищ Сталин. Управляемые ракеты. Оружие будущего.
Он говорил долго — о реактивных двигателях, о траекториях, о дальности. Технические детали, половину которых Сергей не понимал. Но главное уловил: Королёв видел дальше других. Видел то, что станет реальностью через двадцать лет.
— Что тебе нужно? — спросил Сергей.
— Ресурсы, товарищ Сталин. И время. И… — он замялся.
— Говори прямо.
— И чтобы не мешали. В институте… сложная обстановка. Директора недавно арестовали, людей запугивают. Работать трудно.
— Кто директор сейчас?
— Костиков. Он… — Королёв замолчал.
— Продолжай.
— Он больше занят политикой, чем наукой. И не любит тех, кто думает иначе.
Сергей понял. Внутренние интриги, борьба за власть, доносы. Обычная картина.
— Я разберусь с РНИИ, — сказал он. — А ты — работай. Над чем сейчас?
— Крылатая ракета, товарищ Сталин. Управляемая, с дальностью пятьдесят километров. Если получится — можно будет бить по тылам противника без риска для лётчиков.
— Интересно. Когда будет результат?
— Год-полтора, если дадут работать.
— Дадут. Я прослежу.
Королёв смотрел на него — с недоверием и надеждой.
— Товарищ Сталин, почему вы… почему вы меня слушаете? Ракеты — это фантастика для большинства. Даже в институте многие не верят.
Сергей помолчал. Что сказать? Правду — что он знает будущее? Что видел фотографии Гагарина на орбите, человека на Луне?
— Потому что будущее принадлежит тем, кто его создаёт, — сказал он наконец. — А не тем, кто боится нового. Работай, Сергей Павлович. Ты на правильном пути.