— Нет.
Одно слово. Тяжёлое, как камень.
— Товарищ Сталин…
— Я сказал — нет. Материалов недостаточно. Немецкие документы — под вопросом. Показания Примакова и Путны — не проверены. Я не буду арестовывать командующих военными округами на основании того, что ты принёс.
Ежов стиснул зубы. В глазах — уже не страх. Злость. Ненависть, еле сдерживаемая.
— Товарищ Сталин, враги не ждут. Каждый день промедления — это возможность для заговорщиков нанести удар.
— Какой удар? — Сергей подался вперёд. — Конкретно? Что они планируют, когда, как? Покажи мне план переворота, покажи списки участников, покажи оружие, явки, связи. Покажи хоть что-то, кроме выбитых признаний!
— Признания — это доказательства!
— Признания — это слова! Под пытками человек признается в чём угодно. Ты это знаешь лучше меня.
Пауза. Тяжёлая, звенящая.
Ежов сидел неподвижно. Сергей видел, как в его голове крутятся шестерёнки. Нарком понимал: что-то изменилось. Хозяин больше не подписывает списки не глядя. Хозяин задаёт вопросы, требует доказательств.
Это было опасно — для Ежова.
— Товарищ Сталин, — голос наркома стал тихим, почти вкрадчивым. — Разрешите вопрос?
— Давай.
— Вы… вы мне не доверяете?
Сергей смотрел на него. Маленький человек с огромной машиной смерти за спиной. Человек, который мог одним словом отправить на расстрел тысячи.
— Я доверяю фактам, Николай Иванович. Принеси мне факты — и поговорим.
— Я понял, товарищ Сталин.
— Свободен.
Ежов встал, собрал бумаги. У двери обернулся.
— Товарищ Сталин, вы получите факты. Скоро.
Он вышел. Дверь закрылась мягко, почти беззвучно.
Сергей сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь.
«Вы получите факты».
Угроза? Обещание? И то, и другое.
Ежов не отступит. Он уже слишком далеко зашёл, слишком многих арестовал, слишком многих убил. Если дело развалится — он сам окажется на скамье подсудимых.
Значит, он будет фабриковать «факты». Новые показания, новые «доказательства», новых свидетелей. Машина не остановится — она только ускорится.
Сколько времени осталось? День? Два? Неделя?
Сергей взял телефон.
— Поскрёбышев. Срочное заседание Политбюро. Завтра.
Следующие часы прошли в лихорадочной подготовке.
Сергей перечитывал материалы, шлифовал речь, продумывал возможные контраргументы. Что скажет Ежов? Как ответить? Какие вопросы зададут Молотов, Каганович, Ворошилов?
Каждый сценарий нужно было просчитать.
Вечером позвонил Молотов.
— Коба, что происходит? Срочное заседание?
— Завтра узнаешь. Ты со мной?
Пауза.
— С тобой. Но хотелось бы понимать…
— Завтра, — повторил Сергей и повесил трубку.
Чем меньше людей знают заранее — тем лучше. Даже союзники могут проговориться.
Ночью он почти не спал. Лежал в темноте, прокручивая в голове завтрашний день.
Политбюро — десять человек. Сталин, Молотов, Каганович, Ворошилов, Калинин, Андреев, Микоян, Чубарь, Косиор, Эйхе. Ежов — не член Политбюро, но будет присутствовать как докладчик.
Расклад сил?
Молотов — за него, это точно.
Ворошилов — за него, но ненадёжен. Если почувствует, что ветер меняется — переметнётся.
Каганович — флюгер. Будет смотреть, кто побеждает.
Остальные — осторожные, запуганные. Проголосуют так, как скажет большинство.
Ключ — в первых минутах. Нужно захватить инициативу, не дать Ежову развернуться. Ударить первым — и добить.
Сергей встал, подошёл к столу. Снова перечитал речь. Снова проверил каждое слово.
Всё было готово.
Оставалось только выиграть.
Двенадцатого мая, в десять утра, члены Политбюро собрались в зале заседаний Кремля.
Сергей вошёл последним — так было принято. Занял место во главе стола, оглядел присутствующих.
Молотов — справа, сосредоточенный, с блокнотом. Каганович — слева, напряжённый, бегающий взгляд. Ворошилов — бледный, теребит карандаш. Остальные — серые, неподвижные лица. Испуганные лица.
Ежов сидел в конце стола — на месте докладчика. Папки перед ним, помощники за спиной. Готовый к бою.
— Начнём, — сказал Сергей.
Все замерли.
— Товарищи, я созвал это заседание по чрезвычайному поводу. Нам предстоит обсудить так называемое «дело военного заговора».
Он сделал паузу, давая словам осесть.
— Николай Иванович, прошу. Доложи о материалах, которые представляет НКВД.
Ежов встал, раскрыл папку. Голос — уверенный, звонкий.
— Товарищи, органы государственной безопасности располагают неопровержимыми доказательствами существования военно-фашистского заговора в рядах Красной Армии. Заговор возглавляется бывшим заместителем наркома обороны Тухачевским при участии командующих военными округами Якира и Уборевича…