Сергей сидел на заднем сиденье, сжимая в руках папку с документами. Рядом — Власик, бледный и напряжённый.
— Товарищ Сталин, куда едем?
— К Тухачевскому. Домой.
Власик не стал спрашивать зачем.
Квартира маршала была в центре — в доме на улице Серафимовича, знаменитом Доме на набережной. Элитное жильё для элиты страны.
Кортеж остановился у подъезда. Двое в штатском у входа — те самые люди НКВД — вытянулись при виде машин.
Сергей вышел, прошёл мимо них, не удостоив взглядом. Поднялся по лестнице — лифтом пользоваться не стал.
Квартира Тухачевского — на третьем этаже.
Он позвонил.
Открыла женщина — жена маршала, Нина Евгеньевна. Увидела, кто стоит на пороге — и побледнела.
— Товарищ Сталин…
— Михаил Николаевич дома?
— Да, но он… он ещё не одет…
— Пусть оденется. Быстро. Мы уезжаем.
Она исчезла в глубине квартиры. Через минуту появился Тухачевский — в полуформенном кителе, застёгивающий последние пуговицы.
— Товарищ Сталин?
— Поехали, — сказал Сергей. — По дороге объясню.
Тухачевский не спорил. Военная привычка — выполнять приказы, задавать вопросы потом.
В машине, когда кортеж тронулся, Сергей повернулся к нему.
— Михаил Николаевич, через два часа за тобой должна была приехать группа захвата. Ежов решил не ждать Политбюро.
Тухачевский побледнел.
— Арест?
— Да. Без санкции, без оснований. Просто — арест.
Маршал молчал, переваривая.
— Куда мы едем?
— Ко мне. На дачу. Там — безопасно.
— А потом?
— Потом — Политбюро. Завтра. Я выступлю с материалами, которые уничтожат это «дело». Ты — останешься в живых.
Тухачевский смотрел на него — долго, внимательно.
— Почему вы это делаете, товарищ Сталин?
Тот же вопрос. Опасный вопрос.
— Я уже говорил. Мне нужна армия.
— Нет, — маршал покачал головой. — Не только это. Вы рискуете. Идёте против Ежова, против системы. Зачем?
Сергей молчал. За окном проносилась Москва — утренняя, просыпающаяся.
— Потому что так правильно, — сказал он наконец.
Простые слова. Слова, которые настоящий Сталин никогда бы не произнёс.
Тухачевский смотрел на него ещё долго. Потом — кивнул.
— Я вам верю, товарищ Сталин. Не знаю почему — но верю.
На Ближнюю дачу прибыли к девяти утра.
Тухачевского разместили в гостевом флигеле — под охраной, но не арестом. Власик лично отвечал за безопасность.
Сергей заперся в кабинете и начал звонить.
Первый звонок — Молотову.
— Вячеслав, Ежов планировал арестовать Тухачевского сегодня. Без санкции.
Пауза.
— Это правда?
— Правда. Я опередил его. Маршал у меня на даче.
— Коба, это… это серьёзно.
— Я знаю. Завтра на Политбюро я потребую отчёта от Ежова. Публично, при всех. Почему он пытался нарушить решение Политбюро.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Понимаю. Это значит — конец Ежова.
Молчание.
— Я с тобой, — сказал Молотов. — Но будь осторожен. Загнанная в угол крыса — опасна.
Второй звонок — Ворошилову.
— Климент Ефремович, Тухачевский у меня. Ежов пытался его арестовать без санкции.
Ворошилов задохнулся.
— Без санкции? Но как…
— Так. Завтра на Политбюро я поставлю вопрос о действиях НКВД. Ты — на моей стороне?
— Да, товарищ Сталин. Конечно, да.
— Хорошо. Готовься.
Третий звонок — Берии.
— Лаврентий Павлович, группа захвата выехала?
— Да, товарищ Сталин. Прибыли к квартире Тухачевского в девять тридцать. Объект отсутствует.
— Реакция Ежова?
— Пока выясняем. Но, думаю, — Берия хмыкнул, — он очень удивлён.
— Я хочу знать каждое его действие. Каждый звонок, каждую встречу. Если он попытается что-то предпринять…
— Вы узнаете первым, товарищ Сталин.
Ежов позвонил в полдень.
— Товарищ Сталин, — голос напряжённый, сдержанный. — Мне сообщили, что Тухачевский покинул квартиру утром. В вашем сопровождении.
— Правильно сообщили.
— Могу я узнать, где он сейчас?
— Можешь. У меня. Под охраной.
Пауза.
— Товарищ Сталин, это… это противодействие следствию.
— Какому следствию, Николай Иванович? Следствию, которое ты ведёшь без моей санкции?
— Оперативная необходимость…
— Ты уже использовал эти слова. Они не работают. Я запретил аресты до Политбюро. Ты попытался нарушить мой приказ. Это как называется?
Молчание.
— Завтра, — продолжил Сергей, — на заседании Политбюро ты объяснишь свои действия. Публично, при всех членах. Будь готов.
— Товарищ Сталин, вы делаете ошибку. Враги…
— Враги подождут. А ты — готовься к отчёту.