Я повертел красное перо в руке.
— Спасибо, конечно, но зачем оно мне?
— Чтобы практиковать связь с Высоким Эхо, а ещё — рисовать и вспоминать себя, своих родных, своё прошлое, — ответила девушка. — Ты ведь отлично рисуешь, насколько я знаю из досье. Ну и ещё кое-что важное. Открой альбом.
Я не стал медлить и сразу же распахнул альбом на первой странице.
Ну а там увидел то, отчего сразу сбилось дыхание.
Фотография на пластиковой карточке. Не цифровая, а настоящая фотография. Потрепанная, поцарапанная от времени, ещё и с полосой от сгиба посередине, будто кто-то носил это фото в кармане много лет.
С замиранием сердца я уставился на снимок.
С маленькой карточки на меня смотрели трое. Слева стоял темноволосый мужчина в очках и строгом костюме, статный, моложавый, но уже с сединой. Справа — красивая женщина с каштановыми волосами, немного полноватая, с грустной улыбкой и не менее грустным взглядом.
А между ними — мальчик лет пяти.
Его тёмные волнистые волосы чуть растрёпаны, а чёлка, непослушная и забавная, зачёсана набок. Синяя футболка, джинсы, кеды… и улыбка до ушей, такая счастливая.
— Это что… я? — тихо спросил я у Саваж.
— Да, это ты, — ответила она, ещё тише. — Мальчик посередине — это Станислав Терехов. Здесь тебе шесть лет, судя по дате снимка. А рядом твои родители. Виктор Терехов и Алла Арнова. Ты их не узнаёшь?
Я ещё раз вгляделся в лица отца и матери.
— Нет, не узнаю.
Никаких воспоминаний о них у меня не сохранилось. Это было просто фото, просто лица незнакомых людей, которых назвали моими родителями.
На обороте снимка имелась от руки написанная дата, немного затёртая от времени:
«30 июля 2038 г».
Меня как током ударило. Я эту дату уже видел!
Точно видел!
Это ведь день и год смерти моих родителей. Дата одной из сильнейших волн Неотропа на Земле. И да — это день моего рождения. Тогда мне исполнилось шесть.
— Откуда это фото? Где вы его взяли? — с напором спросил я у Саваж. — Ты знаешь?
От праздничного настроения не осталось и следа, а его и так было немного.
— Нет, не знаю, — ответила Саваж.
— Как оно вообще тут оказалось? Почему Зевс решил его отдать?
— Чтобы ты хоть что-то о себе вспомнил, — напомнила Саваж. — Учителя Зевса беспокоит твоя память. Он попросил меня передать тебе фото, как я уже говорила. Больше мне ничего неизвестно, извини.
Я аккуратно сунул карточку во внутренний карман пиджака, сложив пластик по старому сгибу.
— Спасибо, Саваж. Жаль, что у меня нет для тебя подарка.
Она едва заметно улыбнулась.
— Лучшим подарком для меня будет, если ты освоишь связь с Высоким Эхо, ново-маг Терехов. В тот же день я затолкаю тебя внутрь Прометея, и пусть уже он с тобой мучается. Если не убьёт, конечно.
Я хмыкнул.
Значит, она уже знала о том, что по ДНК мне подобрали именно Прометея. А ещё её забавляло, что он может меня убить. Прям обхохочешься!
Однако из-за её улыбки моё напряжение немного спало, и я произнёс зачем-то:
— Мы, вообще-то, возле куста соа стоим.
Чёрт знает, на что я рассчитывал. Просто захотелось проверить, как поведёт себя эта странная полукровка.
Девушка шагнула ближе, и мне, грешным делом, показалось, что Саваж действительно собралась со мной обниматься.
Но она лишь шепнула:
— Я не соблюдаю человеческие традиции, потому что наполовину не являюсь человеком.
Глядя на меня, она медленно моргнула, и её синие глаза внезапно поменялись, став не человеческими, а фасеточными, будто состоящими из множества радужных бисерин.
Такие глаза я уже видел у одного существа.
У той самой Сойки, из расы люминалов.
Значит, и у Саваж имелись такие же фасеточные глаза. Точнее, она умела делать их такими при желании.
Скорее всего, так она видела потоки Эхо повсеместно: в воздухе, на деревьях, в почве и воде, в животных и, возможно, даже во мне. Люминалы умели отделять лимб от тела и направлять энергию на мощнейшие атаки. Они умели даже создавать Единый Лимб из нескольких, но такое было доступно только самым сильным магам. Об уникальных способностях этих аборигенов я уже был наслышан, а Саваж, как ни крути — наполовину люминал.
— Ты ещё хочешь со мной обниматься, ново-маг Терехов? — спросила она с напором и горечью в голосе.
— Хочу, — без заминки ответил я.
Сам не понял почему.
Меня не смутили её глаза. Вообще ничего не смутило в тот момент. Похоже, на мой организм повлияли феромоны сомнительного ёлочного кустарника.