С другой стороны, она ведь родилась уже здесь и никогда не видела земной жизни. Ни городов, ни нормальных школ, ни простых детских развлечений.
Для неё Гражданская Зона стала тем самым окном в человеческий мир. Земные фильмы и книги, земные традиции и правила.
Но ведь на самом-то деле маг-зеро Саваж — инопланетянка.
Самая настоящая.
Правда, это не мешало ей быть порой невыносимой стервой. Особенно, когда она выступала в роли учителя. Но именно сейчас я был готов терпеть её любую, лишь бы она развила во мне связь с Высоким Эхо.
Увы, первые три дня её усиленных уроков ничем не закончились. Ни для меня, ни для Данте. Никаких откликов тела и видения мировой магии. Мы оставались слепыми и глухими чурбанами, как бы Саваж ни упражнялась в оскорблениях.
А вот на других уроках, например, в обычной боёвке, результат у меня был намного лучше. Память тела выдавала порой то, что я умел когда-то во время службы в ДВС. Этим я удивил даже учителя по боевым искусствам Абдуллу Фараджа.
Это был дядька высокий, поджарый, с короткой, но густой чёрной бородкой. К тому же, суровый, выдержанный и не особо разговорчивый, но когда он увидел меня в первом спарринге с Морганом, то неожиданно остановил поединок и спросил:
— Тебя уже обучали, ново-маг Терехов?
— Нет, учитель Фарадж, — ответил я, переведя дыхание. — Но на Земле я служил во Внешней Службе.
Он сразу перестал удивляться.
— Теперь понятно. Что ж, продолжим.
После того поединка, где Морган отхватил от меня не меньше десятка смачных ударов по корпусу и по физиономии, а потом, и вовсе, оказался на лопатках, по факультету Зеро распространилась информация о том, что я из ДВС.
Студенты отлично знали, что это такое, и понимали, насколько опасна такая служба.
Это вызывало уважение. В то же время все понимали, что добровольцем туда идут не от хорошей жизни, а за продовольственными карточками. И таким добровольцем из всей группы Зеро я был один.
В общем, чего только ни случилось за три дня усиленных занятий. От похвалы на уроках по боевым искусствам до полного разноса на уроках по связи с Эхо.
После очередного провального занятия у Саваж я дождался, когда Данте уйдёт с полигона, и обратился к девушке без обиняков, прямо в лоб:
— Если ты знаешь ещё какие-то способы, то скажи. Я готов на любые варианты, даже если это нарушит все правила.
Она почему-то оскорбилась.
— Хочешь сказать, что я прилагаю недостаточно усилий? Да, Терехов? Может, ты ещё скажешь, что я делаю это намеренно, потому что ты мне не нравишься? Или потому что я наполовину люминал и тайно собираюсь перейти на сторону аборигенов?
Вот теперь оскорбился уже я.
— Во-первых, я так не говорил. Во-вторых, даже не имел в виду.
— А что ты имел в виду? Что я недостаточно стараюсь? Недостаточно справляюсь? Недостаточно хороша? У нас у всех одна миссия! Я не делаю различий и всех обучаю с одинаковым рвением! И я в лепёшку расшибусь и буду тащить тебя за шкирку к вершине твоего величия, даже если ты мне противен! Теперь тебе понятно?
От её пристального и требовательного взгляда у меня запершило в глотке.
Я прокашлялся.
— Ладно, Саваж. Давай без недомолвок. Я тебе противен, и мне на это плевать, но сделай всё, чтобы у нас была связь.
От моей двусмысленной фразы она вскинула брови.
— Я про связь с Эхо, — добавил я на всякий случай.
Саваж вздохнула, но немного успокоилась.
— Тебя точно уже не исправить, Терехов. Где вас таких на Земле находят?
Я пожал плечами.
— Может, я такой в единственном числе.
— Такой придурок — точно один. Я когда тебя впервые увидела, то сразу это поняла. Надо было оставить тебя в лесу. Кату бы тебя сожрали, и никаких проблем.
Девушка опять вздохнула и посмотрела на меня как-то по-другому — совсем иначе, чем прежде. С интересом, что ли.
А потом негромко добавила:
— Я видела, как на уроке ты выпустил из клетки ту аборигенку. Слышала, как она разговаривала с тобой. Это большая редкость, чтобы люминал говорил с человеком. Она что-то в тебе увидела. То, чего не видела в других людях.
Внезапно её тон сменился с дружелюбного на презрительный, будто она вдруг вспомнила, что я ей противен:
— Всё, Терехов, иди! Избавь меня от пытки видеть твоё лицо! Оно мне уже снится!
Я скрипнул зубами. Двойственность Саваж порой начинала напрягать. То она меня не выносит, то, наоборот, ужинает со мной и улыбается, то дарит мне подарки, то опять не выносит. Чёрте-что. На месте Афродиты я бы тоже усомнился в её адекватности.