Пришлось переодеваться по очереди, прямо в ангаре — в тесном техническом отсеке. Сначала туда отправилась Саваж, потом — уже я.
И пока я надевал на себя костюм, то мысленно молил всех богов Вселенной, чтобы Прометей меня не прикончил, чтобы принял меня и позволил быть своим пилотом.
Когда я вернулся к учителям, Саваж уже загружалась в свою Афродиту.
— Пойдём, — позвал меня учитель Зевс. — Боишься?
— Нет, не особо, — немного слукавил я.
Конечно, я боялся. Ещё как боялся! Когда тебе говорят, что в этом титане раз за разом погибли несколько пилотов и ты тоже рискуешь сдохнуть, то становится охренеть как страшно!
Чтобы отвлечься, я спросил у учителя Патель, шедшей рядом:
— Что означает ключ «Влияние Генома», учитель? Я заметил его в лимбе, когда только получил связь.
Патель нахмурилась.
— Влияние Генома? Впервые слышу о таком ключе. Его нет в Таблице Ключей Мастерства. Ты уже пытался его применить?
— Да, но он не сработал.
— Пока придержи его. Сначала выясним, что это может быть. Я соберу экспертный совет завтра же. А сейчас сосредоточься на загрузке.
Пока мы разговаривали, Афродита уже спустилась с пьедестала и, осторожно шагая, подошла к Прометею. На фоне высоченного двадцатипятиметрового титана, покрытого полотном, Афродита казалась маленькой — в ней было всего восемнадцать метров.
— Саваж! Сними покров с Прометея! — приказал в наушник учитель Зевс.
Афродита подняла длинную бело-розовую руку, крепко зацепила огромное покрывало и рывком сдёрнула его с титана, будто стягивала с мертвеца его погребальный покров.
Полотно упало к ногам Прометея, подняв клубы пыли до самого потолка.
И в этих клубах я наконец увидел его, неподвижного, будто заснувшего мёртвым сном.
Это было чудовище.
Жуткое в своей гибридной двойственности. Настоящая машина-убийца.
Теперь понятно, почему таких титанов больше не создают, и почему он в единственном числе. Да и закрывали полотном его неспроста. По сути, в ангаре по соседству с людьми всё это время находился монстр, совсем не похожий на остальных био-титанов.
При взгляде на него замирало сердце.
Его явно выращивали на геноме циклопа-тирана — люди не стали мелочиться и взяли за основу самое сильное магическое существо Эльдоры, самое яростное и самое древнее порождение Диска Эхо. Толстенная панцирная чешуя на торсе, ряды складных шипов на плечах, острые наросты на затылке, локтях и вдоль запястий — всё это указывало именно на тирана.
И в то же время он походил на человека. На тёмного рыцаря, на живого дышащего великана в рыцарской броне, заключённого в цепи и порождённого самой ночью, которой здесь никогда не бывает.
Широкоплечий, с мощной биосинтетической мускулатурой, он был покрыт живой броней матово-чёрного цвета с фиолетовым отливом, как на крыльях ворона. На внешней стороне плеч и голеней, а также по бокам его торса светились багровые линии, прямо вдоль основных проводящих каналов. На голове имелись две узких пластины оптических кристаллов, чуть скошенных вверх, к вискам. Они тоже испускали багровое свечение, и из-за этого взгляд титана казался угрожающим, недоверчивым и злым.
Но больше всего меня поразила его ухмылка.
Чёрт возьми!
Именно ухмылка — иначе не скажешь!
Не знаю зачем (наверняка, для устрашения), создатели этого титана нарастили хищный оскал на морде с частоколом оголённых стальных зубов, заострённых как в пасти у акулы. Ухмылка Прометея тянулась почти от уха до уха и была неподвижной. По крайней мере, сейчас.
Вкупе с красными оптическими кристаллами и общим видом этот жуткий титан казался истинным воплощением зла и всего самого плохого, что есть не только в человечестве, но и у циклопов-тиранов. Вообще всего, что есть во Вселенной.
Омерзительно дьявольская морда!
— Какой же он красивый, — прошептала учитель Патель, с любовью глядя на Прометея. — Посмотрите, какие у него руки.
У него действительно были мощные руки — длинные, хваткие, с крупными пятипалыми кистями и выдвижными когтями. А ещё — узкие ступни, с двумя пальцами спереди и одним сзади, как у хищной птицы, для лучшего сцепления и бесшумного перемещения.
От Прометея исходила аура сдержанной мощи и готовности к мгновенному действию. Он выглядел одновременно древним, как динозавр, и невероятно технологичным.
Прометей был не просто гибридной машиной для войны. Он сам воплощал войну и вечного борца. Огромная зияющая дыра в его правом боку подтверждала это. Рана осталась после боя, в котором погиб его первый пилот, Аполло-Ари, и Прометей стоял сейчас с повреждением в корпусе, с опущенной к груди головой и распятыми по стене руками, будто всё ещё пребывал в скорби по своему первому пилоту.