А вот детей разом снесло вниз, всех пятерых — их смело, как щепки. Они полетели на землю с высоты тридцать второго этажа, и этот душераздирающий визг навсегда останется со мной.
Анжелика успела зацепиться за крышу моста, но адаптогена у неё не было, поэтому она моментально начала задыхаться и хрипеть. Кислородная маска её не спасла — мы попали в самую густую часть волны Неотропа, а после такого мало у кого есть шансы.
— Анжелика!!! Дай руку! — заорал я.
Девушка она была сильная, очень сильная, поэтому так просто сдаваться не собиралась. Она вскарабкалась по стене и, встав на выступ, дотянулась до меня.
Теперь я держал двоих. Правой рукой — беременную девушку; а левой — Анжелику.
И обе они кашляли, хрипели, задыхались и умоляли не отпускать их.
В этот момент, глянув вниз, я ощутил всем естеством, насколько мы высоко, осознал, что эта высота не оставит шанса никому, если потерять контроль.
Изо всех сил я начал вытягивать обеих девушек наверх и заорал во всю глотку:
— Данте!!! Сюда-а-а!!! ДАНТЕ!
Уже через несколько секунд он был рядом и перехватил руку беременной девушки, чтобы я смог помочь Анжелике.
— Стас, держи мою руку! — закричала она. — Ста-а-ас! Только не отпускай! Не отпускай!..
Я держал, как мог, но мы всё равно ничего не смогли сделать.
Следом за первой обрушилась вторая волна Неотропа.
Анжелика перестала кричать почти сразу. Она лишь посмотрела мне в глаза и прошептала с кровью во рту:
— Стас, не упади сам… обещай, что не упадёшь… здесь же так высоко…
Она сама отпустила мою руку, так и не услышав от меня обещаний. Мне было не до них. Я цеплялся за воздух, пока Анжелика падала. Падала прямо на моих глазах.
Я видел, как она погибла.
Ну а Данте вытянул на крышу уже мёртвую девушку, она умерла буквально за секунды. Её ребенок так и не родился и не узнал имени того, кто не смог их спасти.
Никого из них.
Мы и сами чуть не погибли, отбиваясь от полчищ изменённых тварей. В тот день мне сильно погрызли ногу, и Данте вытащил меня буквально на руках, чем спас мне жизнь. Тело Анжелики нашла и доставила на базу уже другая группа бойцов.
После её похорон я ушёл из ДВС и ещё два месяца пролежал в больнице, но та сцена на высоте возникала в моей памяти каждый раз, стоило мне только закрыть глаза.
Она разъедала мою душу.
Уничтожала меня.
Последние полгода с Данте я не виделся. Его лицо напоминало мне о том страшном дне. Я переключился на мирную жизнь и школу, даже записался в Клуб цифровых художников, изо всех сил стараясь забыть и ДВС, и смерть Анжелики, и крики умирающих женщин и детей.
Только изоляция ничем мне не помогла.
А ещё я всё чаще стал задумываться над рассказом дяди насчёт того, что у меня сильный адаптоген. А что, если это правда? Ведь я, как и Данте, не среагировал тогда на волну Неотропа, не задохнулся, как Анжелика, хотя должен был.
Тогда-то я ещё раз всё выспросил у дяди: и про адаптоген, и про то, что мои данные были использованы в Генетроне в программе «Био-Титан». На этот раз я выслушал его серьёзно и внимательно.
Теперь слово «спасение» поменяло для меня значение. Мне больше не нужны были за это ни деньги, ни продовольственные карточки.
Нет, я по-прежнему не верил в хэппи энд и спасение человечества.
Я лишь хотел спасти тех, кто мне дорог. И если у меня действительно имелся сильный адаптоген, то я должен был это проверить.
Прощание с моей маленькой семьёй было тяжелым. Дядька крепко обнимал меня, не скрывая слёз, а вот тринадцатилетняя сестра лишь посмотрела сухими глазами, медленно подкрутила подачу кислорода на приборе для дыхания и спросила:
— Значит, ты больше не вернёшься?
— Вернусь, — возразил я, искренне в это веря. — Вернусь и заберу вас отсюда.
Она покачала головой.
— Ты же не веришь в спасение человечества. Никогда не верил. Это сказка Генетрона, чтобы мы не паниковали и просто ждали смерти. Спасутся только те, у кого есть адаптоген. И даже не все из них.
Мне было больно слышать это от неё, хотя какое-то время назад я и сам так говорил. Именно у меня она и нахваталась этого проклятого нигилизма: ни во что нельзя верить, тем более в сказку про спасение.
Я ухватил её за плечи и встряхнул.
— А если это не сказка? Юся, если это правда?
— Дурачок ты, Стас, — сощурилась она. — Лучше бы мы встретили гибель Земли вместе. Но ты нас бросаешь. Ради чего?