— Данте… — выдавил я еле-еле. — Саваж…
Мне нужно было знать, что с ними.
Я кое-как оторвал от тела нити интерфейса, с такой болью и усилием, будто вытягивал из себя жилы. Не сдержав стона, я рывком освободился и сразу же полез в боковой люк.
Наконец выбравшись из титана, я встал на четвереньки на его большой голове, перевёл дыхание и сплюнул кровью, проморгался мокрыми ресницами и огляделся.
Правда, всё, что я увидел сквозь серую пелену — это разруха. Груды разрушенных зданий. Через шум в ушах уловил далёкие крики, стоны и гул.
Ну а потом мои воспаленные глаза наконец разглядели, что Прометей действительно эволюционировал. В нём поменялась живая броня, да и морда тоже. Но мне сейчас было не до этого. Я заметил, что мой титан до сих пор держит за руки Афродиту и Малыша.
Они оба тоже лежали среди камней, переломанные…
— Данте! Саваж! — Я съехал вниз по голове титана, спрыгнул на камни и обломки.
В этот момент боковой люк в голове Афродиты распахнулся. Я кинулся туда, пошатываясь и хромая, в разодранном костюме. По всему телу до сих пор сочилась кровь.
— Саваж!
Я вскарабкался на голову Афродиты, подскочил к открытому люку и наконец увидел её.
Она никак не могла вылезти наружу, но зато была живая. Девушка цеплялась за поручни и соскальзывала обратно в раствор.
Я быстро вытащил её оттуда, помог сесть и осмотрел беглым взглядом. Её плечи и ладони были в крови, но серьёзных ран я не заметил.
— Стас… живой… слава Аминору… — выдохнула Саваж и обняла меня так крепко, что я поморщился от боли. — Мой наушник… — забормотала она, — я потеряла его… не могу запросить помощь… Стас, надо найти помощь.
В другой ситуации я бы пообнимался с ней подольше, но не сейчас.
Пришлось высвободиться из ее объятий.
— Данте… надо проверить Данте.
Оставив девушку на голове Афродиты, я спустился вниз и поспешил к Малышу. На несчастном мини-титане не было живого места. Выжить в нём было практически невозможно.
Но Данте… он был живучим сукиным сыном… он должен был выжить!
Господи, пожалуйста.
Пусть он выживет!..
Часть головы Малыша была смята, с правой стороны зияла пробоина, из которой сочился раствор. Это значило, что кабину пилота тоже пробило.
В эту дыру я и полез.
Данте лежал на дне кабины, частично с подключённым нейроинтерфейсом, но уже без раствора — он весь вытек. Возможно, Данте был уже мертв.
Внутри меня забушевало жуткое чувство — не скорбь и не боль от потери друга, а ярость. Нечеловеческий гнев! Гнев на самого себя!
Это ведь я собственными руками создал то, что сейчас происходит вокруг. Я сделал выбор, принимая одну из двух зол!..
— Данте! — Я кинулся вытаскивать его из пробитой капсулы.
Малыш однозначно был мёртв, поэтому безвольные нити его интерфейса легко оторвались от тела пилота. Мои пальцы, скользкие и грязные, быстро нащупали артерию на шее Данте, чтобы проверить…
— Он живой! — крикнул я, чтобы Саваж меня услышала. — Вики, он живой!
Меня забило мелкой дрожью от этого осознания.
Данте был ещё жив.
Всё ещё.
Я вытащил его из Малыша, уже понимая, что у Данте переломаны обе ноги, что весь он изрезан и изранен, что шансов у него почти нет. Один процент из ста. Один грёбанный процент!
— Данте… дружище… Данте… — Продолжая шептать его имя, я положил парня на пыльную землю, а потом заорал во всю глотку: — Кто-нибудь!!! Мне нужен врач!!! Дайте ключ Исцеления! Зелье! Вонючую тягучку! Дайте хоть что-нибудь!!! Вики, что есть у тебя в лимбе! Дай хоть что-то!
Не знаю, был ли в этом смысл, и слышал ли кто-то меня, кроме Саваж.
У меня до сих пор шумело в ушах, башка кружилась. Я вообще мало что понимал: может быть, тут давно все сдохли…
— Чего орёшь… гуманоид… — прошептал вдруг Данте, едва шевеля губами.
— Господи! Данте! — Я навис над ним и забормотал: — У тебя есть в лимбе зелье? Что-то такое есть?
Он посмотрел на меня своим фирменным прищуром и улыбнулся — снова включил циника. Умирать трагично — это точно не про него.
— Не ори, Терехов… дай мне сказать… — тихо произнёс он, сглотнул и продолжил: — Это я принёс сюда твою настоящую ДНК, это я загрузил данные в местную базу…
— Потом, Данте, — отмахнулся я. — Давай ты расскажешь потом…
— Нет, сейчас, — перебил он меня. — Ещё на Земле я пришёл к тебе домой, но твой дядя сказал, что ты отправился в Генетрон… он сказал, что ты для них важен, но они почему-то не пришли за тобой… и вот ты отправился к ним сам.
— Да, так и есть, — закивал я. — Мне больше ничего не оставалось, надо было что-то делать.