Отвечать мне не пришлось, потому что дверь в белой стене перед нами щёлкнула, издала короткий звук «п-ш-ш» и сдвинулась в сторону.
— Отец мне рассказывал, что Распределение — очень неприятная штука, — прошептал Орфео.
Под его зловещий шёпот мы и вошли в Зал все впятером.
Дверь за нашими спинами закрылась, а мы остались стоять в просторном круглом помещении, будто на сцене амфитеатра.
В полумраке Зала сложно было что-то разглядеть: лишь голые чёрные стены, а посередине — прозрачный коридор, больше напоминающий стеклянную трубу диаметром больше человеческого роста. Эта труба имела два выхода и была поделена на три отсека.
Я почему-то ощутил себя лабораторной крысой, потому что было сразу понятно, что в эту трубу нам и придётся входить по очереди.
Кроме трубы здесь имелся ещё маленький стол, на котором ровным рядом лежали пять ампул с зелёной жидкостью.
При взгляде на них меня невольно пробрал мороз.
— Это что, для нас? — выдохнул Эббе, тоже уставившись на ампулы. — Планируется процесс инъекции?
— Скажи спасибо, что не планируется процесс клизмы, — без тени улыбки прошептал Орфео.
Стол с яркими ампулами отвлёк наше внимание, но через несколько секунд все разглядели во мраке на противоположной стене ещё и три балкона.
Там в креслах сидели люди.
На балконе справа — четыре человека; слева — тоже четыре. Посередине — двое.
И все эти десять человек внимательно за нами наблюдали, глядя сверху вниз, на освещённую прожекторами сцену, будто пришли на представление.
Рядом со мной опять нервно зашептал Орфео:
— Если мы не выживем, то знайте, что про украденные трусики я всё выдумал. У меня никогда не было тренерши по плаванию, но я бы хотел, чтобы она была. Только я даже плавать не умею.
— Тупая шутка, — поморщилась Роу.
— Допускаю, что он не шутил… — пробормотал Эббе.
— Заткнитесь хотя бы здесь, сборище маргиналов, — процедил Борк Данте. — Достали трепаться.
Все смолкли, задрали головы и уставились на людей, сидящих на балконах. Интересно, что там — и слева, и справа — над каждым креслом горела табличка с разными буквами: А, L, E, Z.
Напрашивался вывод, что сидящие в креслах люди были представителями разных направлений магов.
А — Альфы.
L — Локаторы.
E — Эксперты.
Z — Зеро.
Похоже, что на левом балконе сидели учителя, а на правом — их старшие ученики. На эту мысль меня натолкнуло то, что двух людей в креслах я узнал.
На левом балконе в одном из кресел сидел высокий плечистый старик с длинными седыми волосами. Это был тот самый «учитель Зевс», я был в этом уверен, хоть раньше и видел только половину его лица за стеклом шлема.
На правом балконе я узнал ещё кое-кого.
Ту самую девушку с розовыми косами, которая управляла био-титаном. Учитель Зевс называл её Саваж. И здесь она была точно такой же надменно-холодной, как и при первой нашей встрече — презрение к ново-магам сразу же читалось на её красивом лице.
Что учитель Зевс, что Саваж сидели в креслах с табличками под литерой «Z». Это значило, что они оба представляют одну линию обучения.
Мой взгляд устремился на центральный балкон.
Там сидели два человека, мужчина и женщина. Оба — совершенно разные на вид. Настолько разные, что это бросалось в глаза слишком явно.
Мужчина — угрюмый блондин атлетического вида, лет тридцати пяти, в аккуратных круглых очках и строгом чёрном костюме. Качок с настороженным взглядом, напряжённый и зловещий.
А вот женщина была вдвое старше него. Наверное, лет шестидесяти. Улыбчивая брюнетка с легкомысленными завитушками на чёлке. На вид беззлобная и добродушная пожилая дама, с явным лишним весом, низкорослая, да ещё и в фиолетовом брючном костюме и с рюшами на розовой блузке.
Эти двое выглядели, как небо и земля, но при этом разместились именно в центре, будто на равных.
Сначала с кресла поднялся мужчина.
Он подошёл к краю балкона, положил руки на перила и оглядел нас волчьим взглядом хищника, будто выбирал, кого бы прикончить первым.
— Новые маги Генетрона! — наконец заговорил мужчина, громко, но без торжества. — Добро пожаловать в Мир Алиум — Адаптационный Лимбический и Узловой Макрокосм! Жуткое название, согласен, — добавил он со зловещей усмешкой. — Спасибо нашим экспертам за столь занятную аббревиатуру.
Мужчина сделал паузу, видимо, чтобы все оценили его иронию.