Я нахмурился.
— Неотроп? Что это? Можешь сказать коротко?
— Неотроп — это причина вымирания человечества на Земле, — ответила Симона.
Это было уж слишком коротко.
То, что человечество на Земле вымирает, я и без того помнил.
— А можно поподробнее?
— Неотроп — это враждебная форма тропосферы, — тем же ровным голосом пояснила Симона. — Она вторгается из другого измерения. Это хаотичная и деструктивная атмосфера. Она увеличивает уровень энтропии и разрушает стабильность экосистем, убивает или изменяет живые организмы, ослабляет и растворяет земную атмосферу, замещает кислород и другие жизненно важные газы. Это атмосферный поток, возникающий волнами, большими и малыми. Вот, что такое Неотроп. Так его назвали учёные Земли.
Я медленно моргнул, пытаясь уложить в мозгах эту жуткую информацию.
Неотроп.
Причина вымирания человечества.
Чуждая и враждебная атмосфера из другого измерения. Накатывает волнами, пожирает земную атмосферу, убивает и меняет живые организмы. Люди спасаются, как могут, и строят купола над городами с искусственной атмосферой.
Господи… как я вообще мог о таком забыть?
Хотя, чего удивляться, если я не сразу смог вспомнить даже собственное имя.
— Значит, мои родители погибли от волны Неотропа? — спросил я у Симоны.
— К сожалению, да, — ответила Симона без сожаления.
Я дотронулся пальцами до вспотевшего лба, опустил голову.
В тесной и мрачной комнатушке вдруг стало невыносимо душно. А может, мне просто показалось. Не каждый день узнаешь, что ты сирота, а твои родители погибли, да ещё в один день. В тот самый день, когда на Земле бушевала какая-то хрень из чужого измерения, а тебе исполнилось всего шесть.
Но где был я сам в тот момент? И где была моя сестра?
Почему мы тоже не погибли?
Я снова принялся изучать таблицу. Дальше шли Специальные персональные данные. Наследственные заболевания, административные нарушения, уголовная ответственность и прочее.
Тут я был скучен.
Кроме штрафа за прогул на работе ничего не обнаружилось. Вредных привычек я не имел, как и проблем с законом, зато меня причисляли к бедному социальному слою, с риском встать на криминальную дорожку.
Биометрия тоже была без особых отметок.
Рост, вес, цвет глаз и кожи, отпечатки пальцев, рисунок радужной оболочки глаз, генотип, группа крови. Отдельно стояла пометка: наличие адаптогена.
А вот когда я приступил к изучению раздела «Иные персональные данные», то всё стало намного интереснее.
В справке от некой «Добровольческой Внешней Службы» меня характеризовали как серьёзного и целеустремленного человека с высоким интеллектом, развитой интуицией, тактическим мышлением и умением принимать решения в стрессовой ситуации.
К минусам причисляли стремление к риску, пренебрежение собственной безопасностью и излишнюю увлечённость охотой.
Какой, к чёрту, охотой?
Всё стало понятно только после того, как я прочитал, что с четырнадцати лет состоял добровольцем в так называемой Внешней Службе. Это люди, которые выходили за пределы купольных городов и исследовали мёртвые зоны, поражённые Неотропом. Они искали выживших.
Из-за нехватки военных, к этому делу привлекали подростков и молодежь, чаще всего парней из бедных семей. За службу им выдавали продуктовые карточки.
Значит, вот чем я занимался.
Кроме работы уборщиком в каком-то ТСЖ, ещё и выходил за купол, исследовал мёртвые земли, спасал выживших. И делал это за еду.
За еду!
Но и это было не всё.
Добровольцам выдавали оружие для самообороны, потому что за куполом могли встретиться изменённые животные и люди. По сути, агрессивные кровожадные уроды. Я даже проходил курсы практической и оборонной стрельбы, у меня была лицензия на использование оружия вне купола. И, конечно, имелось само оружие: старая винтовка, пистолет и армейский кинжал.
Да, я убивал. Много и добровольно.
— Вот тебе и наёмный убийца, — выдавил я, глядя на короткие и скупые данные из таблицы по числу моих вылазок и миссий.
Оказывается, скучной мою жизнь не назовёшь. Но и весёлой — тоже.
Теперь понятно, почему я не испугался дикого кату, а бросился его убивать. Потому что уже убивал изменённых животных вне купола. И в подвале учителя Зевса случилось то же самое.
И да, это тоже было не всё.
Ещё я состоял в школьном Клубе цифровых художников. В Клубе, мать его, художников!