— Ты доложила экспертам?
— Конечно. Нарушений в гибриде не выявлено. Комиссар Сол специально потребовала провести полное обследование моей Афродиты. Проблем не нашли, поэтому не все верят, что дело в Афродите. Некоторые думают, что я истощилась, что теряю хватку, беру на себя слишком много или вообще, что мне нельзя доверять, потому что я…
Она вдруг замолчала.
— Потому что ты полукровка? — закончил я за неё.
Саваж ничего на это не ответила, но я спросил зачем-то:
— А может, это не Афродита считает тебя недостойной, а ты сама так считаешь?
Моя попытка залезть ей в душу ничем не закончилась. Девушка развернулась и направилась к выходу.
— Пошли в казармы. Я показала тебе самых сильных рабочих титанов ангара. Все остальные — либо средней силы, либо находятся сейчас в миссии, либо ученические, либо совсем слабые, либо ещё не доработаны, либо на ремонте, а некоторые — под землёй, в анабиозе.
Я посмотрел дальше и заметил у стены ещё одного титана, о котором уже спрашивал сегодня.
Гигант стоял неподвижно, полностью скрытый под чёрным полотном и закреплённый цепями к постаменту и стене — как узник, с распятыми руками.
— А вон тот — что с ним не так?
Саваж обернулась.
— Ты опять про него? — удивилась она, но всё же решила ответить: — Это титан первого поколения. Кажется, вообще самый первый в программе био-титанов. Но я никогда не видела, чтобы им кто-то управлял. Он стоит тут много лет, но почему-то не погружён в анабиоз. Он дышит и ощущает всё вокруг, как и рабочие титаны.
— А почему он в цепях?
— Не знаю, ново-маг Терехов, — отмахнулась девушка. — Возможно, он неуправляемый или что-то натворил. А теперь пойдем обратно, скоро казармы закроются.
Я опять глянул на титана под полотном.
Как странно. Возникло желание его увидеть, не знаю почему. Наверное, из-за того, что это титан первого поколения, самый ранний, самый старый. Прародитель всех титанов, самый начальный опытный образец.
Саваж не стала меня ждать и отправилась в сторону выхода из ангара.
Я быстро догнал девушку, но снова не удержался от вопроса насчёт того странного титана.
— А какие у него параметры, ты знаешь?
— Нет, не знаю, — пожала плечами Саваж. — Он меня никогда не интересовал. Сколько себя помню, он всё время стоял под полотном и в цепях. Я никогда не видела, как он выглядит, но думаю, он ужасен на вид. Не зря ведь его полотном закрыли. И кажется, перед тем, как его поставили к стене, он был ранен. Теперь так и стоит, с зияющей дырой в корпусе. Видимо, он не подлежит восстановлению в капсулах анабиоза и регенерации. Почему его не утилизировали, я тоже не знаю. Он ведь до сих пор живой.
— А как его зовут? — не отставал я. — Ты слышала когда-нибудь его имя?
Она вдруг улыбнулась.
— Я уже говорила, что ты порой, как младенчик, ново-маг Терехов? Зачем тебе этот древний титан?
— Просто интересно, — ответил я. — Так ты знаешь, как его зовут?
Мы уже дошли до казарм, и здесь наши пути должны были разойтись. Я — на второй этаж; Саваж — на первый.
Но перед тем, как попрощаться, девушка всё-таки ответила на мой вопрос:
— Его зовут Прометей.
— Прометей, — зачем-то повторил я.
— Ладно, до встречи. И не опаздывай на занятия.
Саваж опять как-то странно глянула на меня и, развернувшись, поспешила на свой этаж.
И, если честно, я так и не понял, что на самом деле ей было от меня надо. Зачем она со мной поужинала и провела экскурсию по ангару? Зачем рассказала о сильнейших титанах крепости и о проблемах с Афродитой?
Что это вообще было?
Разговор по душам? Ни за что не поверю.
Между ненавистью и дружелюбием Виктории Саваж к моей персоне прошло всего несколько часов. Так быстро люди не меняются.
Или она просто втирается в доверие по приказу учителя, а он до сих пор подозревает меня во лжи? Или это её собственная инициатива, чтобы найти причины вытурить меня из факультета Зеро? Или что-то ещё?
Что вообще происходит в корпорации Генетрон?..
С этими мыслями я отправился на второй этаж, ну а там мне было уже не до размышлений.
В спальной секции стоял такой гул, будто кто-то разворошил осиное гнездо.
Эпизод 16
Когда я поднялся в спальный отсек, где размещались новички, то картина предстала совсем другая, нежели днём.
Там царил хаос!
Гул стоял жуткий.
Народу была куча, все галдели, разговаривали, смеялись, а кто-то, наоборот, ревел навзрыд, кто-то с кем-то ругался, кто-то с кем-то обнимался, кто-то просто валялся на кровати, слушал музыку или болтал с Симоной.