— Оглянись вокруг, альфач! — зловеще ухмыльнулся Орфео, поднявшись с кровати под номером «110». — Локаторов тут тоже немало. И лучше бы тебе с нами не шутить, ибо шутки локаторов могут дорого стоить твоей психике.
По залу опять пронёсся смех, уже более громкий и в основном мальчишеский.
Это обозначили себя маги-локаторы в синей форме, а про них я действительно слышал, что они «те ещё отмороженные психи».
В итоге у магов-альфа — а их тут было больше всех — появилась не меньшая группа сопротивления. В любом коллективе не любят психопатов с желанием самоутвердиться, а этот Максимус именно такой. Надо быть слепым, чтобы этого не заметить.
Внезапно Эббе Торгерсен прогнусавил со своей кровати:
— Смею предположить, что всеобщий конфликт не принесёт человечеству пользы.
Все разом посмотрели на Эббе.
Его положение было сейчас самым незавидным из всех. Он попал на факультет Альфа и сидел сейчас в красной форме, а значит, должен был выбрать сторону «своих», то есть магов-альфа, либо стать «предателем» и поддержать друга-нулевика.
Однако Эббе выбрал тактику нейтралитета под лозунгом «Давайте жить дружно!». Только эта тактика никак ему не помогла.
— Заглохни, котлета! — заржали несколько парней альфа.
— Котлетам слова не давали, — заулыбался крепыш Максимус. — Котлеты вообще говорить не умеют. Их обычно жарят, имей в виду.
Похоже, он побоялся публично обломать об меня зубы, поэтому решил переключиться и найти себе новую цель для самоутверждения. Более слабого во всех планах парня, да ещё и со своего факультета.
В этом зале хоть и были упитанные студенты, с весом не меньшим, чем у Эббе, но всё же именно он подходил для роли «мальчика для битья» лучше всего. Его чувствительность и уязвимость читались издалека, как на транспаранте. А такие, как Максимус, улавливают слабость жертвы на уровне звериного чутья.
— Жарься, котлета! — опять заржали дружки Максимуса. — Ха-ха! Жарься, котлета!
Эббе побледнел, стиснув пальцами край кровати.
Ну вот и началось. Это было неизбежно и нуждалось в жёсткой реакции, а так как реакции от самого Эббе никто не дождался, то я решил сам это сделать: поднялся с кровати и направился к Максимусу.
— Не лезь к нему. — На ходу я указал большим пальцем в сторону Эббе. — Он ведь может психануть. Как и я.
Позади Максимуса сразу собралась группа поддержки из альф, с десяток точно. У всех вокруг пояса вспыхнули красные лимбы.
Почуяв силу у себя за спиной, Максимус заулыбался. Вокруг его пояса тоже вспыхнул лимб.
— А ты не боишься, нулевичок, что мы тебя тоже поджарим, как котлету?
— Ну попробуйте, — в той же манере улыбнулся я, подходя ближе и давя его взглядом.
Возможно, ему уже рассказали, что мне нечего ему противопоставить в плане магии — лимб у меня ущербный, невидимый глазу и не способный к развитию.
Хоть ростом Максимус был ниже меня на полголовы, зато в массе вдвое крепче и крупнее.
На самом деле я прекрасно понимал, что если сцеплюсь с ним в драке прямо сейчас, то мне точно не поздоровится. Но и спускать его попытки меня подавить тоже не собирался.
Он не отвёл взгляда, но улыбаться перестал.
— Ты всё равно тут один, зеро, — тихо сказал он, после чего повторил это уже более громко и веско: — Ты. Тут. Один. Зеро.
В этот момент в спальную секцию вошёл ещё один студент.
Высокий, рыжий, широкоплечий и худой, с орлиным носом, дерзкой ухмылочкой и аристократическими замашками.
И в сером комбинезоне Зеро.
Все повернулись в сторону новичка, а тот сунул руки в карманы комбеза, бросил на всех равнодушный взгляд и молча направился к своему месту. По логике, ему должны были определить кровать под номером «114», то есть рядом с моей.
Но это всё были мелочи.
Главное — я узнал рыжего выскочку.
Это был Борк Данте. Тот самый парень, который остался на Распределении после меня.
И, глядя на его развязную походку и нахальную рожу, я вполне допускал, что этот тип доставит мне намного больше проблем, чем все альфы, вместе взятые.
Теперь нас стало двое.
Два новичка из факультета Зеро.
Я и Борк Данте.
Ему действительно определили место «114», так что он стал ещё и моим соседом по казарме. Ну а маг-альфа по имени Максимус от меня отвалил.
— Потом поговорим, — пообещал он зловеще, убрал лимб и отошёл на своё место, как и его подпевалы.
Самому же Данте было наплевать на всех остальных.
Он улёгся на кровать, заложил руки за голову и прикрыл глаза. Похоже, он слушал что-то через наушник. То ли музыку, то ли лекцию, то ли ещё что. Но вид у него был беспечный, какой-то даже ленно-небрежный.