Комиссар опять улыбнулась, будто всё уже решила за него.
Суровая физиономия Зевса стала ещё более суровой, но его слова удивили не только комиссара, но и всех остальных.
Особенно меня.
— Терехов следовал моим указаниям и отлично себя показал, — ответил учитель. — Это лучшее время загрузки в Малыша. Меньше минуты. Рекорд. А ведь это была его первая загрузка в реальных условиях.
Он вдруг тоже улыбнулся (не так мило, как Сол, но не менее жутко), после чего посмотрел на меня и рявкнул:
— Выгружайся, студент! Ставлю тебе зачёт!
По его взгляду я сразу понял, что лучше ему подыграть, тогда у комиссара Сол не будет повода турнуть меня к альфам. Не знаю почему, но Зевс не стал использовать случай, чтобы меня выгнать. Хотя мог бы.
Я ведь действительно сорвал ему урок. И, что ещё хуже, повлиял на восприятие реальности другими учениками.
Они до сих пор не могли отойти от увиденного. Кто-то смотрел на беззащитную Сойку уже без ненависти, а скорее, угрюмо; кто-то пялился на меня; кто-то — на учителя и на комиссара. Многие растерялись.
Борк Данте глянул в мою сторону и не придумал ничего умнее, как со злорадной усмешкой покрутить пальцем у виска.
Никто не остался равнодушным.
Тем более я.
Вся эта ситуация выбила почву из-под ног. Что, если Сойка говорит правду насчет Неотропа? От этой мысли всё внутри содрогалось.
Да и слова о том, что мне «вынули» память, не укладывались в голове. А если она и тут права? Тогда выходит, что это произошло ещё на Земле, перед тем, как меня отправили через портал.
Тогда понятно, почему моя память не восстановилась за два дня, в отличие от других студентов.
Только что это значит?
Всё ещё находясь внутри капсулы Малыша, я прикрыл глаза, собирая мысли в стройный ряд. Воспоминания — вот, что мне нужно было получить любой ценой. Только они дадут мне все ответы. В свитках я читал, что при первом слиянии с близким по генетике титаном мозг пилота испытывает сильнейшую перегрузку, его нейронные связи обновляются.
Может, попробовать?
Только просто так меня ни к одному из серьезных гибридов не допустят. Тут имелся только один вариант: получить кого-то из титанов, которых подбирают пилотам генетически, подходящих по биометрии. У экспертов есть такая программа подбора, ею пользуется учитель Патель.
Программа называется «Параллель», я о ней уже слышал. Именно она сопоставляла биометрию пилотов и характеристики титанов, чтобы найти лучшие совпадения для симбиоза и слияния. Это был шанс хоть что-то вспомнить. Вряд ли Сойка соврала насчёт моей памяти, да и насчет уничтожения Земли тоже.
А это меняло всё.
В голове вдруг оглушающе, до мороза по коже, прозвучал выкрик моей сестры Юстины — то немногое, что я о ней вспомнил: «Нас ничего уже не спасёт! НИЧЕГО!..».
Я открыл глаза.
Группа альф уже уносила люминалку вместе с клеткой и ящиком, а за ними, как милый и обходительный надзиратель, семенила комиссар Сол — координатор не только миссий, а вообще всего, что тут происходило.
Я вернулся в шеренгу, ещё мокрый после погружения в раствор, но уже через пару минут влага испарилась с меня, как будто в сушилке.
— Ты больной на всю голову, гуманоид Терехов, — прошептал Данте, стоя в строю рядом со мной. — Я, конечно, догадывался, что ты чокнутый, но не настолько же. Что это было? Зевс мог тебя грохнуть, ты в курсе вообще?
Я покосился на него.
— А ты бы на моём месте её убил?
Данте нахмурился, поджав тонкие губы, но ответить не успел.
Учитель Зевс вдруг объявил:
— Маг-зеро МР-три Саваж! Загружайся в Афродиту и забирай на тренировку первую группу продвинутых! Мне сейчас не до вас! Спасибо Терехову, который устроил нам представление!
Услышав имя Саваж, я быстро окинул взглядом ангар.
Вообще-то, её здесь не было. И, если честно, то лично я был этому рад — не хотелось, чтобы она видела мою выходку с Малышом и Сойкой, а потом использовала это против меня.
Однако вопреки всем моим надеждам, позади шеренги раздался её голос:
— Маг-зеро МР-три Саваж! Приступаю к загрузке в Афродиту!
Я мысленно чертыхнулся.
Значит, Саваж всё-таки видела всю сцену с Сойкой. Наверняка, теперь я стал для неё ещё более презренным, чем раньше. Но вот что странно. Стоило ей обнаружить себя, как все, кто был в шеренге, моментально напряглись. Не знаю, как именно они относились к Саваж, но точно не с большой любовью.
Они уважали её за необычную силу полукровки и мастерство, побаивались за любовь к накидыванию штрафных баллов, излишнюю строгость, правильность и педантичность — это чувствовалось сразу, но при этом студенты не принимали Саваж за свою.