— Понял, — нахмурился я.
Ага, значит, это Локус с цветками-кинжалами, да ещё и с Общим Эхо в корнях.
Как тут всё интересно устроено.
Я внимательно осмотрел кустарники сверху. В паре мест действительно заметил торчащие вверх бутоны крупных золотистых цветов, очень похожих на подсолнухи — их я видел на картинках в школе и всегда удивлялся, что такие растения были когда-то на Земле.
Лепестки Локуса тоже росли по кругу, как солнце, а по форме, и правда, напоминали торчащие из бутона кинжалы.
Во мне зародился азарт, как на охоте.
Я уже понимал, что Эббе находится в этой рощице, и попал он туда явно не по своей воле. Теперь надо было понять, в какой части зарослей его держат.
Замерев на выступе и прислушавшись, я так и не различил ни единого звука: ни голосов, ни шороха листьев, ни шагов.
Оставалось надеяться на зрение.
Я придвинулся к самому краю выступа, опять забыв о страхе перед высотой, зато откуда-то взялась уверенность, что в своём прошлом я точно так же за кем-то следил. Что я точно так же с азартом выслеживал кого-то.
И не просто выслеживал, а убивал.
Видимо, это были отголоски воспоминаний о моей службе в ДВС. Странно, но руки вспомнили даже тяжесть винтовки, в пальцах возникло напряжение, в кровь ударил адреналин. Это было приятное ощущение опасности и остроты ситуации.
А ещё я вдруг вспомнил, что когда-то вне защиты городского купола мне приходилось часто забираться на крыши заброшенных зданий, мёртвые деревья, на заборы, вышки и колонны.
И мне было плевать на высоту — я её не боялся.
Мою группу отправляли в самые горячие точки, в самые труднодоступные и опасные места, а высота для меня была родной стихией. Там, куда остальные не рискнули бы сунуться, я не просто находил выживших, но и зачищал территорию.
И прямо сейчас, пока мои глаза пристально изучали кусты внизу, с высоты двадцатиметрового выступа, во мне просыпалось что-то из прошлого. Не просто азарт, а кураж и возбуждение, уравненные холодным расчётом и тактическим мышлением.
То самое рвение к охоте. Теперь понятно, почему меня хотели определить в альфы.
Нет, мой навязчивый страх перед высотой не исчез по щелчку пальца, но заметно сбавил обороты. Осталось только желание найти причастных к исчезновению Эббе.
И самого Эббе, конечно.
Через полминуты слежки за кустами я всё-таки заметил движение. Натренированный взгляд и навыки из прошлого меня не подвели. Вот теперь можно было действовать. Однако лишние свидетели в виде Симоны мне были не нужны.
Я быстро вынул наушник и оставил его на выступе, туда же положил часы. Сделал всё точно так же, как до этого делали учитель Патель и Зевс, чтобы не мешало начальство. Ну а потом бесшумно переместился на лестницу и начал спускаться.
Моё тело двигалось стремительно — я бы назвал это выверенной проворностью, ловкостью или сноровкой.
Всё это мне было чертовски знакомо.
Спустившись на землю, я обогнул толстенное дерево и скрылся в зарослях. Ещё сверху я мысленно построил маршрут, чтобы незаметно подойти куда надо.
Тело, будто само по себе, на одних инстинктах, двигалось без единого звука, листья кустарника нависали над головой, скользили по телу, подошвы ботинок мягко ступали по торчащим корням с Общим Эхо.
И вот что интересно — при ходьбе я ощущал связь с магией в корнях Локуса, хотя на Распределении мне сказали, что у меня слабая связь с Общим Эхо.
Но сейчас я точно знал, куда наступать, чтобы пройти незаметно и не всколыхнуть кусты. Ощущал под ногами, прямо в почве, тонкие потоки магии и переплетение её пучков, а порой даже заставлял кусты бесшумно раздвигаться передо мной.
По пути я добрался до одного из цветков Локуса. Бутон ещё не до конца распустился, но желтые лепестки уже торчали острыми кинжалами.
Отлично.
Я оторвал один, взял обратным хватом за основание без лезвия и продолжил маршрут. Вряд ли за такое время те, за кем я охотился, могли сменить место. Они даже не знали, что в зарослях ещё кто-то есть, кроме их жертвы.
Так и вышло.
Подобравшись ближе, я наконец различил тихие звуки. Сначала — всхлип; потом — неровные выдохи и мольбы:
— Не-ет… парни, не надо… пожалуйста… нет…
Эпизод 21
Это был гнусавый голос Эббе.
Он умолял своих обидчиков остановиться, и я даже не хотел представлять, что они с ним делают.
Стиснув лепесток-кинжал крепче и собираясь атаковать, я внезапно ощутил в ладони прохладу — мою правую руку до запястья начали оплетать тонкие голубые жилы. Они выросли из лепестков Локуса и облепили кожу ладоней, будто срастаясь с моим телом.