— Спасибо, — искренне поблагодарила я, заходя внутрь. Хоть в чем-то статус Наследниц Вега наконец-то принес пользу.
В комнате царил полумрак, а воздух был пропитан приторно-сладким ароматом благовоний. С одной стороны палаты в камине за решеткой потрескивал огонь; его ощутимый жар, казалось, мгновенно проникал под кожу. Плотные шторы были наглухо задернуты, и вся обстановка больше подошла бы персонажу исторической драмы, нежели пострадавшей студентке.
Джеральдина глухо застонала, ворочаясь под багровыми простынями, а её рука безвольно свесилась с края кровати.
— Привет, Джеральдина, — тихо произнесла я, подкатывая деревянный стул поближе к ней.
Тори примостилась на краю матраса, одарив подругу сочувственной улыбкой.
Джеральдина повернулась в нашу сторону, и среди вороха простыней показалось её бледное лицо.
— Святые крыжовники! — ахнула она. — Что вы здесь делаете, Ваши Величества? Неужели вы пришли навестить меня?
— Ну конечно, — твердо отозвалась Тори, ласково похлопав её по запястью.
— О-о-о-ох! — завыла Джеральдина. — Я чувствую себя такой разбитой.
Я нахмурилась, и в груди болезненно защемило, пока я всматривалась в неё:
— Ты как? Помнишь, что вообще произошло?
Она кивнула, приподнимаясь на постели и демонстрируя старомодную белую ночную рубашку. Я мимоходом подумала, принадлежит ли эта вещь ей самой или лазарету, и интуиция подсказывала, что скорее первое.
— Я решила срезать путь через переулок к бару «Одиссея» — решила, что вы наверняка направились именно туда. И пока я шла, до меня донесся этот ужасный звук. Какое-то всасывающее, хрипящее, клокочущее скрежетание. Я так сильно перепугалась, что выронила из рук все свои значки. Я опустилась на колени, принялась собирать их, как вдруг на меня упала жуткая темная тень. — Она содрогнулась, переводя взгляд с одной из нас на другую, а мой желудок от чувства вины завязался в тугие узлы. Мы ведь бросили её одну. Джеральдина сделала глубокий вдох, прикрыв глаза на секунду. — А затем мне что-то вонзилось прямо между лопаток. Похоже на нож или... или на вилы, я точно не уверена. Но боль была просто невыносимой. После этого в глазах потемнело, надо мной кто-то склонился, а моя магия начала стремительно утекать, словно её подчистую высасывали из моих вен. И единственное, что я помню — это запах... корицы.
Она растерянно покачала головой, словно сама сомневалась в своей вменяемости, но мое сердце застучало всё сильнее и сильнее. Я посмотрела на Тори; её брови хмуро сошлись, безмолвно задавая вопрос.
— Мы оставим тебя отдыхать, Джеральдина, — мягко произнесла Тори, поднимаясь на ноги.
— Да, пожалуй. И когда я поправлюсь, мы ведь скоро снова позавтракаем вместе? — крикнула она нам вслед, пока мы двигались к выходу.
Я оглянулась на неё, уверенно кивнув:
— Обязательно.
Она восторженно пискнула и помахала рукой на прощание, когда мы перешагнули порог. В коридоре стояла тишина. Тори мгновенно повернулась ко мне, высоко вскинув брови:
— Что такое?
— Это Орион, — прошипела я. — От него пахнет именно так. — При мысли о том, откуда я знаю эту деталь, шею обдало жаром, но сейчас было не время тушеваться от смущения. — И если она почувствовала себя обесточенной... что, если это он её укусил?
— Он же сам сказал, что помог Джеральдине, — шепнула Тори, но на её лице явственно читалось глубокое сомнение.
— А если он соврал? И что насчет Дариуса? Они ведь вдвоем ушли из бара аккурат перед этим. К тому же тот, кто это сделал, изначально охотился за нами в переулке. Мы слышали точно такой же жуткий хрип.
— Как мы можем быть уверены? — спросила Тори, запуская пятерню в волосы.
— Мы прижмем их к стене, — ответила я, и мой тон прозвучал неожиданно свирепо. — При первой же встрече. — Сердце бешено заколотило безумный марш от одной мысли о том, что я собираюсь высказать нечто подобное Ориону. Но ради Джеральдины я была готова на это пойти. Мы подставили её, оставив одну в ту ночь, и я была полна решимости всё исправить. Даже если ради этого придется столкнуться с моим профессором Кардинальной магии в его самом скверном расположении духа.
Моя магия вернулась. Я не знала точно, как и когда именно это произошло, но в воскресенье утром я отчетливо ощутила её присутствие и была практически уверена, что резервы восстановились еще где-то в субботу.