— Темная магия? — едва слышно выдохнула я, и Аструм тяжело кивнул.
Он испуганно оглянулся через плечо, и его большой палец принялся перебирать колоду Таро с удвоенной скоростью.
— Нападения возобновляются, и Дариус с Орионом так или иначе связаны с каждым местом преступления. Причем каждая смерть происходит пугающе близко к вам обеим. Если они каким-то образом управляют нимфами, чтобы попытаться...
Где-то в самой глубине книжных стеллажей раздался отчетливый скрип, и я мгновенно напружинилась.
На лбу Аструма выступили крупные капли пота, а его палец резко замер на одной из карт. Он выдернул её из колоды, лихорадочно бегая глазами по рисунку туда и обратно. Когда он снова посмотрел на нас, его лицо было белым как полотно.
— Нас кто-то подслушивает, — произнес Аструм настолько мертвенно-тихо, что я едва разобрала слова.
Мое сердце с размаху врезалось в ребра, а дыхание перехватило, когда Аструм начал стремительно пятиться назад.
Он безумно покачал головой, словно окончательно теряя самообладание, и продолжил судорожно прятать колоду.
— Уходите. Немедленно. Я найду вас в другой день. Нам еще слишком многое нужно обсудить. — С этими словами он растворился в густых тенях, а Тори мертвой хваткой вцепилась в мою руку, увлекая меня за собой сначала на быстрый шаг, затем на бег, и в конце концов мы неслись со всех ног.
Мы пулей вылетели из библиотеки на дорожку. Мое дыхание было рваным, пока мы спешно уносились прочь от здания.
Я смогла немного расслабиться лишь тогда, когда мы приблизились к Сфере, и то липкое, гнетущее чувство, преследовавшее нас в библиотеке, наконец начало рассеиваться.
— Что думаешь? — спросила я Тори, когда мы затормозили возле гигантского золотого купола. Изнутри доносились обрывки смеха и громкая музыка — эти живые звуки принесли странное утешение после всего, что только что произошло.
— Думаю, у него явно не хватает пары винтиков в голове, но определенная доля правды в его словах есть.
— Но если Дариус и Орион действительно охотятся за нами, зачем им действовать так сложно? — засомневалась я. — Они могли бы прикончить нас уже сотню раз. Орион сам говорил, что гибель студентов в результате несчастных случаев на территории кампуса — дело вполне обыденное.
Тори хмуро покачала головой, пытаясь найти логическое объяснение:
— Может, они просто боятся попасться и хотят провернуть всё чужими руками, задействовав нимфу?
— Может и так, — отозвалась я, мысленно возвращаясь к тому вечеру, когда я устроила Ориону допрос в его кабинете. Возможно, это было верхом глупости, но я искренне поверила ему, когда он твердо заявил, что не желает нам с Тори смерти. Но что, если я проявила непростительную наивность? Этот тип явно не был образцом высокой морали. Он вполне мог оказаться профессиональным лжецом и хладнокровным убийцей со стажем. Я слишком плохо его знала, чтобы судить.
Я тяжело вздохнула. Внутри всё завязалось в тугие узлы, пока я пыталась нащупать верный ответ. Было стойкое ощущение, что мы упускаем какую-то жизненно важную деталь.
— Ладно, забей, — вздохнула Тори. — Давай хотя бы попытаемся насладиться праздником. Мне меньше всего на свете хочется забивать голову мыслями о том, что наш родной отец был каким-то королем-психопатом.
— А мать променяла нас на двух случайных человеческих младенцев, которые погибли вместо нас? — добавила я.
— И об этом тоже, — горько согласилась она.
В этот момент кто-то бесцеремонно толкнул меня плечом, и я едва не налетела на Тори. Оглянувшись, я заметила Маргарет, которая гордо шествовала к Сфере под ручку с каким-то парнем комплекции матерой гориллы — кажется, это был кто-то из третьекурсников.
Я аккуратно поправила подол платья, упрямо вскинула подбородок и вместе с Тори шагнула внутрь здания, пока в глубине души закипало глухое раздражение. Впрочем, все мысли о Маргарет мгновенно испарились, стоило мне оценить умопомрачительные декорации, которыми украсили Сферу.
Главный зал полностью преобразился, превратившись в бальный зал, который служил живым воплощением Осени. По светлому деревянному полу под действием бесконечного магического ветерка плавно скользили золотые листья. Они срывались с охапок роскошных виноградных лоз, которые плотным ковром оплетали весь потолок. Прямо в воздухе листья меняли свой цвет: из зеленых превращались в оранжевые, затем в багровые, золотые и, наконец, опадали, кружась вместе с танцующими на партере парами. Этот цикл запускался снова и снова. Завороженная, я не могла оторвать взгляда от этих лоз, пока мы продвигались глубже в плотную толпу студентов.