Ее порыв вызвал цепную реакцию: то тут, то там по залу начали раздаваться бурные хлопки, хотя большинство по-прежнему сидели неподвижно, и вид у них был, прямо скажем, не особо впечатленный. Я даже не знала, какая реакция хуже.
Мое внимание привлекло неторопливое движение. Я снова посмотрела на диван, оккупированный четверкой красавчиков. Последний из парней подался вперед, чтобы получше нас разглядеть.
Он уперся локтями в колени, и его темные глаза прошлись по мне так, что вдоль позвоночника разлился жар. Он был крупнее и шире остальных, мышцы туго обтягивали бордовую футболку, подчеркивая его мощную фигуру. Смоляные черные волосы были как раз такой длины, чтобы падать на лоб и затенять глаза. Бицепсы покрывала замысловатая вязь татуировок, уходящая под короткие рукава, — рисунки выглядели сложно, но от них веяло какой-то неопределимой силой. Его лицо словно сошло со страниц моих личных фантазий — будто кто-то заглянул в мои самые потаенные желания и воплотил их в этих резких линиях и абсолютном, созданном специально для меня искушении. Мой взгляд намертво прилип к его мускулистому телу, к губам, к легкой щетине на волевой челюсти, и снова к губам...
Сердце забилось еще быстрее, когда наши глаза на мгновение встретились. Я почувствовала себя ягненком, на которого уставился лев. Он был опасен — именно так, как надо, — и я ни секунды не сомневалась, что огонь в его глазах сожжет меня дотла, стоит подойти слишком близко.
Аплодисменты затихали невыносимо долго, и наша фанатка номер один замолчала последней. Она опустилась на стул, но ни на секунду не отвела от нас своего обожающего взгляда. Мы так и остались стоять под прицелом тысячи глаз, готовых препарировать нас заживо и выпотрошить все наши секреты из чистого любопытства.
Я оторвала взгляд от этой голодной толпы и наткнулась на зеленые глаза сестры.
В ее зрачках плясала та же нервная энергия, что бурлила у меня под кожей. Я медленно выдохнула и высвободила руку из хватки директора. Но Нову это не смутило: она тут же собственнически закинула руку мне за спину и подтолкнула нас вперед, заставляя идти дальше. Прямо к парням, чьи лица сейчас выражали всё что угодно, кроме дружелюбия.
— Джентльмены, — промурлыкала директор Нова, слегка подталкивая меня, отчего я оказалась перед ними словно жертва на алтаре. — Это Небесные Наследники, — пояснила она нам с Дарси, перечисляя их слева направо. — Макс Ригель (темнокожий полубог). Калеб Альтаир (белокурый красавчик из соседнего двора). Дариус Акрукс (мое ходячее грехопадение). И Сет Капелла (длинноволосый ловелас). А это Гвендалина и Роксанья Вега...
— Это не наши имена, — оборвала я ее. Я не собиралась стоять тут как идиотка, пока стая этих мускулистых красавцев оценивает нас как свежее мясо. — Я Тори, а это Дарси.
— Я в курсе, что в приемной семье вам дали имена своих родных детей, — произнесла Нова таким тоном, словно сюсюкала с маленьким ребенком, что вызвало искренний восторг у блондинчика по имени Калеб. — Но теперь, когда вы дома, вам вовсе не обязательно продолжать использовать...
— Мне нравится мое имя, — вмешалась Дарси.
— А я уж точно, блин, не собираюсь отзываться на Роксанью, — отрезала я тоном, который раз и навсегда закрывал эту тему.
Директор Нова смерила нас взглядом, явно соображая, стоит ли спорить, но, видимо, то, что она прочла в наших глазах, заставило ее передумать. Она театрально вздохнула и снова повернулась к умопомрачительно красивым экземплярам перед нами: — Ну, какими бы именами вы ни пользовались, вы все равно Вега. Последние в своем роду и законные претендентки на трон Солярии по достижении совершеннолетия. Если вы сдадите все промежуточные тесты и окончите Зодиак, вы заберете трон у Небесных Наследников.
Она указала на четверых парней, а я нахмурилась, пытаясь осознать, на что именно она намекает. Но прежде чем я успела переварить эту бесценную информацию, Нова продолжила щебетать, обращаясь уже к Наследникам: — Очень надеюсь, вы не слишком сильно свыклись с мыслью, что будете править троном вместе. Уверена, вы первыми захотите протянуть девочкам руку дружбы в начале их учебного пути.
По выражению лиц парней было предельно ясно, что рука дружбы — это последнее, о чем они сейчас думали. Более того, у меня появилось стойкое ощущение, что Мрачный-и-Опасный пытается испепелить нас одним только взглядом.
К моему удивлению, он заговорил первым. Лицо парня озарила улыбка — без сомнения, призванная казаться дружелюбной, но мне она показалась фальшивой маской. Я была признанным экспертом по распознаванию чуши, и этот тип сейчас явно разыгрывал спектакль исключительно ради директора.