— Ладно...
— Не двигайся. И не вздумай хихикать. Клянусь солнцем, терпеть не могу хихикающих девиц. — Он взял мою руку, и по венам разлилось тепло, стоило ему провести кончиками пальцев по моей ладони. Это было адски щекотно, и в горле застрял судорожный смешок.
Он пристально посмотрел на меня, словно проверяя, не окажусь ли я одной из тех хихикающих девиц, которых он так презирал. Я сохранила каменное лицо, наотрез отказавшись выдать свои эмоции.
Он провел большим пальцем по линии в самом центре моей ладони, и от этого прикосновения кожу пронзило острое, щекотливое чувство. Внизу живота завязался тугой узел странного, тянущего жара, и я приложила все силы, чтобы его проигнорировать.
Ну почему все красавчики обязательно оказываются козлами?
— В хиромантии у смертных на ладонях обычно четыре линии, — Орион указал на них сверху вниз. — Сердце, голова, жизнь и судьба. Однако у фейри есть пятая линия. Линия силы. — Он снова надавил большим пальцем на середину моей ладони, и я вынуждена была пошевелиться на стуле, потому что мое тело слишком уж остро реагировало на этого Профессора Придурка.
Любопытство всё же взяло верх, и я наклонилась поближе, чтобы рассмотреть черту, на которую он указывал. Она пересекала всю ладонь, и от неё в разные стороны отходили крошечные ответвления.
— У большинства фейри эти линии гораздо короче, — он перевернул собственную руку, демонстрируя ладонь. На его запястье я заметила вытатуированный треугольный символ воздуха. — Моя доходит лишь до двух третей. Твоя же — непрерывная. — Он окинул меня оценивающим взглядом, и я почувствовала, что этот факт его почему-то злит, хотя в толк не могла взять — почему.
— Мощь каждой конкретной стихии определяется этими пересекающимися линиями. — Он взял со стола маленькую линейку и приложил её к моей ладони.
Профессор вошел в ритм, измеряя длину каждой черточки и продвигаясь по всей ладони. От прикосновений его шершавых пальцев и этих монотонных движений у меня кружилась голова. Я отчаянно пыталась сосредоточить внимание на любом другом предмете в комнате, лишь бы отвлечься от его рук.
В конце концов, Орион отпустил меня, и из моей груди вырвался тихий вздох облегчения. Он принялся быстро набрасывать цифры в блокноте, суммируя показатели и проводя какие-то сложные подсчеты. Наконец в самом низу страницы он подчеркнул четыре числа: семь, восемь, девять и десять.
— Это рейтинги твоей силы, — мрачно произнес он, пододвигая листок ко мне. — Десятка — это максимум, которого вообще можно достичь в любой из стихий. Чтобы ты понимала масштаб, мисс Вега: здесь даже семерка считается колоссальным показателем.
Я завороженно уставилась на цифры, отказываясь верить своим глазам. Неужели я настолько сильна в мире, который еще вчера оставался для меня полной загадкой?
— Твоя самая слабая стихия — огонь, хотя слово «слабая» я использую с очень большой натяжкой. В земле у тебя восьмерка, в воде — девятка, а в воздухе — твердая десятка.
В легких перехватило дыхание. Я подняла на него глаза, пытаясь всё это переварить.
— И мы настолько сильны только потому, что... наши родители были королевских кровей? Король и королева? — Из моих собственных уст это звучало как полнейший бред. Но ведь именно это нам все твердили. Что мы, по сути, принцессы.
— Да. Твой отец был самым могущественным фейри в Солярии. Он владел тремя стихиями: огнем, водой и воздухом. У твоей матери была всего одна — воздух. Она была Близнецами, как и ты, и её считали красивейшей женщиной во всей Солярии. Это случилось после того, как он привез её из далеких земель, куда вторглась его армия. Король Вега женился на ней наперекор всем традициям. Могущественные кланы обычно предпочитают связывать себя узами со своим же видом — это сохраняет чистоту крови и гарантирует появление потомства того же Ордена. Чем чище династия, тем сокрушительнее магия.
— И то, что они пошли против правил... это плохо? — спросила я, пытаясь во всем разобраться.
— Нет, просто глупо. У таких союзов дети обычно рождаются гораздо слабее, но... в случае с вами это явно не сработало. Ваши мать и отец произвели на свет двух самых могущественных фейри, когда-либо ступавших по этой земле. — Он откинулся на спинку кресла, лениво взбалтывая янтарный нектар в своем стакане.
— А кем они были? — едва слышно выдохнула я. Мне безумно хотелось обсудить это с кем-то более чутким и понимающим, но у меня был только он. — Каких Орденов они были?
На долю секунды мне показалось, что в его глазах промелькнула тень жалости, но она испарилась так же стремительно, как и появилась.