— Это другая раса, не забивай себе голову. Ты отсюда вылетишь задолго до того, как они начнут иметь хоть какое-то отношение к твоей жизни.
Я скрестила руки на груди, окончательно устав от его высокомерия:
— Профессор, я знаю, что вы считаете меня бесполезной только потому, что я ничего не смыслю в магии или мире фейри. Но я не тупая. Я умею учиться. Разве эти занятия не для того нужны? Чтобы направлять меня? Чтобы помочь мне нагнать всё, что я упустила? Так дайте мне хотя бы шанс проявить себя. — Я понятия не имела, откуда во мне взялась эта упрямая решимость, но то, как легко он списывал меня со счетов, задевало за живое. Не то чтобы я считала себя готовой управлять королевством, о существовании которого узнала два дня назад, но я имела полное право хотя бы изучить свое предполагаемое наследие.
Его брови взлетели вверх, а губы тронула едва заметная улыбка:
— Пожалуй, это справедливо, мисс Вега. А я, как Весы, просто обожаю справедливость, — произнес он, и у меня от удивления приоткрылся рот.
Значит, он и есть те самые Весы, о которых утром предупреждал мой гороскоп. Вот только быть справедливым в его понимании вовсе не означало быть вежливым.
Он бросил взгляд на большие латунные часы на стене:
— Наше время почти на исходе, а мне нужно уходить. — Он поднялся из-за стола. — Я скину тебе на Атлас учебные материалы по Принуждению. Мы будем заниматься каждый вечер по понедельникам. К нашей следующей встрече ты обязана освоить базовые ментальные щиты. Я устрою проверку. — Он хищно ухмыльнулся, и я заподозрила, что он из тех учителей, которые кайфуют, устраивая студентам внезапные контрольные.
Я тоже поднялась, высоко задрав подбородок и всем сердцем принимая этот вызов:
— Я планирую получить высший балл.
Я направилась к выходу, но он в мгновение ока пересёк комнату на какой-то запредельной скорости. Сердце испуганно екнуло от такой внезапной демонстрации его вампирских сил.
Он резко распахнул дверь:
— Я не ставлю оценок. У меня существует только два исхода: сдала или провалилась. — Он ловко выхватил Атлас из моих рук, быстро ткнул в экран, расписавшись цифровым пером об окончании занятия, и вернул гаджет мне. Затем он придержал дверь пошире, и я двинулась вперед, приятно удивленная таким джентльменским жестом.
Но в ту же секунду он молниеносно проскочил мимо меня, и дверь с грохотом захлопнулась прямо перед моим носом.
Оу.
ТОРИ
Раздражающий перезвон вырвал меня из сна. Я резко села, удивленно и хмуро оглядываясь по сторонам — обстановка вокруг всё еще была непривычной. Вчера я снова легла поздно: мы полночи напролет болтали с Дарси о той безумной лекции про нашу родословную, которую ей прочитал Орион, и я всё пыталась понять, как, черт возьми, мне ко всему этому относиться.
Я откинула красное одеяло и протерла заспанные глаза, осматривая свою комнату. Пройдет немало времени, прежде чем я начну считать это место домом. И еще больше — прежде чем я отвыкну видеть улыбающееся лицо Дарси первым делом с утра.
Ну, по крайней мере, мне не приходится терпеть весь этот ее утренний позитив чертового жаворонка, пока я выползаю из своей сонной комы.
Правда, стоило мне об этом подумать, как я поймала себя на мысли, что мне не хватает её бесконечной утренней болтовни и насвистывания. Ладно, насвистывания — точно нет. Но я определенно скучала по кружке кофе, которой она вечно выманивала меня из моей берлоги.
Телефон снова зазвенел, и я отыскала Атлас, быстро проведя пальцем по экрану, чтобы вырубить будильник. Нет, эта мелодия тут точно не останется. Мне нужно что-то гораздо более низкое по тональности, чтобы разбудить меня. Особенно если мне теперь полагается просыпаться в... я проверила время... в шесть тридцать утра?!
— Вы что, серьезно, блин?! — выругалась я. Такое время суток я видела только в тех случаях, когда до сих пор не ложилась с вечера. Я никогда в жизни не выползала из постели раньше восьми, и то это было огромным одолжением. Девять — вот это больше в моем вкусе. Десять — идеальный вариант. Одиннадцать — роскошь, которую я позволяла себе по выходным... Ну и дерьмо.
Вчера я слишком сильно устала, чтобы проверять время, когда зазвонил будильник, но теперь всё встало на свои места.
Я поднялась со своей односпальной кровати, которая, как я быстро сообразила, была самой удобной постелью из всех, где мне доводилось спать, и запустила пальцы в свои длинные волосы, пытаясь распутать самые кошмарные колтуны.
Босые ноги коснулись великолепной, теплой плитки — пол здесь был с подогревом. Всё в Доме Игнис поддерживалось в тепле благодаря огню, давшему ему имя, и уж против этого я точно ничего не имела. В нашей старой квартире, которую мы оставили в одном из самых паршивых районов Чикаго, отопления не было вообще, зато было окно, из которого тянуло холодом так, что зуб на зуб не попадал.