— Рад, что у вас все хорошо, — невпопад проговорил Илья, с трудом прожевывая ставший горьким лист салата. Обычно он был более внимателен, в нужных местах поддакивал и задавал наводящие вопросы, но с самого утра, а точнее с ночи, все шло непривычно и кувырком. Илья уже не первую ночь плохо спал, но сегодня отчетливо понял, что его сном завладели кошмары. Пока приходил в себя, смывая под душем липкий ужас, не позавтракал и едва не опоздал на работу. Весь день он старался не вспоминать о тех ощущениях, но что-то вновь его натолкнуло. Отметив еще при входе в кафе, что людей сегодня значительно меньше, чем он привык видеть в это время, Илья мазнул взглядом по залу, наткнувшись на небольшую группу мужчин в углу, один из которых был одет не по месту в темно-синий костюм-тройку. Костюм даже издалека изысканно лоснился и казался люксовым.
— Что-то случилось, Илья? Ты какой-то странный сегодня, — Алиса, как всякая женщина, чувствовала, когда ей врут, не слушают и когда у лучшего друга намечаются проблемы.
— В последнее время — последние неделю или около — стал плохо спать, — отложив вилку, как нечто совсем постороннее, Илья попробовал начать. Он никогда не любил говорить о себе, делясь при общении лишь самым необходимым, но от расспросов Алисы было не так просто отвертеться, а уж ее испытывающий взгляд и вовсе мог довести до нервной дрожи, поэтому ему пришлось продолжить. — Мне уже давно ничего не снится из того, что мог бы вспомнить поутру. А тут то какая-то серость, туман, а то болота, кладбища, заброшенные пустыри, переулки, какие-то тени. И ладно бы, все заканчивалось только ими, в итоге не могу отделаться от липкого страха после. Просыпаюсь в испарине, трясет, руки мокрые от пота. Только сегодня понял, что же не так, потому что сон был как никогда реален и до дрожи жуток.
— Илья, — мягко проговорила Алиса. Ниже его чуть ли не на две головы и младше лет на пять, сейчас она была мудрой и опытной старшей сестрой, заботливой и доброй, какой у него никогда не было. — Мне очень хочется тебе помочь. Готова выслушать все, с чем ты готов поделиться, я все еще твой друг и буду им. Но тебе надо к врачу. Есть вероятность, что это не пройдет само собой. Знаю, что ты не любишь мозгоправов, считая их бесполезными шарлатанами; Миша такой же, мне никак его не уговорить, но если сами по себе кошмары не кончатся, то специалист сможет направить, сможет помочь, Илюш, — она очень редко обращалась к нему уменьшительно-ласкательно, но сейчас от такого нежного «Илюш» на душе стало чуть теплее и спокойнее.
Илья благодарно кивнул и промолчал, но решил, что ради собственного спокойствия от бесконечных расспросов с ее стороны, он все-таки сходит к какому-нибудь более-менее приличному психологу (наверняка у Алисы имеется парочка телефонов на такой случай), хотя бы раз.
Илья почти назначил день, но каждый раз что-то мешало ему. Администратор любезно перезванивала за час до встречи, и они вместе переносили ее на новую дату, когда и психологу, и самому Илье было бы удобно. В итоге, после третьего звонка, когда он не мог бросить дела и скорую сдачу объекта, Илья решил, что отложит свой визит на неопределенный срок, надеясь, что от успокоительных и снотворных средств, которые ему насоветовали в аптеке, станет легче. Вообще, количество этих средств было столь велико, что Илья даже слегка побаивался в один прекрасный момент не проснуться вовсе.
А сны продолжались, становясь все мрачнее, все беспросветнее. Илья бродил по темным, пустым, гулким коридорам, слыша только эхо собственных шагов, не встречая никого на своем пути. Он пытался найти людей, выход, но каждый раз будто в лабиринтах, кружил по одним и тем же местам, теряя силу и желание продолжать путь. В висках билась мысль, что он останется здесь навсегда, бесславно погибнет, так и не найдя спасения, и голодные крысы, противный писк и нескончаемый шорох которых он слышал, но никогда не видел, в один прекрасный момент накинутся и сожрут его.
В других кошмарах, бродя то по кладбищу, то по пустынному дому, натыкался на бессловесные тени, что тянули к нему свои кривые пальцы. Они были так близко, что Илья чувствовал их леденящий холод и гнилостный запах. Сердце отчаянно колотилось и вот-вот готово было выпрыгнуть из груди. Иногда они монотонно подвывали на одной ноте, и вой отскакивал от стен, забирался так глубоко в мозг, что, проснувшись, Илья еще какое-то время слышал его в голове. В такие моменты он включал радио погромче и старался подпевать любой песне, желая вытеснить жуткие звуки из сознания.