Пока Алиса раздевалась и объяснялась, Илья держал сумки, в которых была плата за «аудиенцию»: новый электрический чайник и продукты. Светлана Ивановна, младшая сестра и помощница Аграфены Ивановны, им рассказала:
— Грушенька, как услышала, что к ней за советом гости московские, так обрадовалась. Она уже давно никого не принимает ни лечить, ни помогать, старая совсем стала, но тут оживилась, взбодрилась. Очень вас ждала.
Аграфена Ивановна, сухонькая, маленькая старушка, скорее всего под девяносто, сидела за столом, укутанная в пуховый темно-серый платок в высоких валенках на ногах. В красном углу висели образа, по левую руку от неё тикали большие напольные часы, на полках стояли портреты, а напротив старый телевизор — бандура с огромным задником — был негромко включен на каком-то сериале. Все выглядело, на взгляд Ильи, каким-то совершенно ненастоящим, бутафорским, будто из своих жутких кошмаров он прямиком переместился на площадку какого-то фильма или в один из самых потаенных, добрых снов, где появится одна из бабушек приласкает его и скажет, что все будет и счастье непременно впереди.
— Здравствуйте, Аграфена Ивановна, — Алиса казалась тоже немного сбитой с толку, зачарованной этим местом, ненароком оглядываясь по сторонам, но для непосвященного человека она выглядела все такой же собранной и деловой. — Мой друг, Илья, — четко выговорила она и указала на него: — Мучается от кошмаров. Он ходил по разным врачам, но никто не может ему помочь, лекарства тоже бессильны, — бабушка смотрела на них подслеповатыми глазами, но вся ее поза говорила, что она внимательно слушает. — И вот он решил прийти к вам.
— Илья, соколик, — тихим голосом обратилась к нему Аграфена Ивановна. Она поднялась со стула со свойственной ей по возрасту медлительностью и подошла к нему, начиная всматриваться. Илья отдал пакеты еще в маленькой, низенькой кухне, предшествовавшей комнате, так что стоял неподвижно и чуть сгорбившись, пытаясь не чувствовать себя подопытным кроликом. Она коснулась его руки своими огрубевшими пальцами и молчаливо провела по раскрытой ладони от верха кончиков каждого пальца до низа, где начинались вены. Было немного щекотно.
Затем она попросила снять свитер и сесть на стул. Илья подчинился. На удивление не было ни неловкости, ни дикости от ситуации, как оба предыдущих раза, хотя он все равно не чувствовал, что это сможет помочь. Аграфена Ивановна массажными движениями коснулась его закрытых глаз, провела по лбу, уходя пальцами в волосы, дошла до загривка и пребольно ущипнула там, так что разомлевший Илья вскрикнул и заметно дернулся. Затем попросила свою помощницу погасить свет и оставить их одних. Алиса опасливо покосилась на Илью, но Светлана Ивановна добродушно предложила пройти на кухню и выпить по чашечке чаю.
— Дыши, — снова услышал он ее старческий голос и не посмел ослушаться. Когда в комнате стало темно, Илья инстинктивно напрягся, в первую минуту не различая даже силуэтов. Чиркнула спичка и на столе загорелась свечка. Ее маленький огонек не давал особо света, но от него на душе Илья стало как будто чуть легче. Все действо выглядело очень странно и должно было бы напугать — сумасшедшая бабка-маньячка живет где-то у черта на рогах и жестоко мстит всем мужчинам, оказавшимся в ее старческих руках, в то время как ее сестрица травит их спутниц! — но не пугало. Наверное, так и бывает во всех этих американских бестолковых ужастиках.
Она поднесла свою руку ему под самый нос и Илье не оставалось ничего, как сделать вдох. Запах был резким, травяным и ни на что не похожим. Он задохнулся и закашлялся. В это время Аграфена Ивановна дернула с его макушки и вырвала пару волосков, которые тут же сожгла в пляшущем пламени свечи. По стенам и потолку закружились тени. Она сделала вокруг него круг, придерживаясь за спинку шаткого стула, пока Илья продолжал кашлять. И что-то зашептала, водя руками над его головой. Сквозь неутихающий, душащий его кашель, Илья попытался расслышать слова, но не смог.
А через мгновение открыл глаза и оказался уже в машине. Алиса, вновь сидела за рулем, выезжая с того места, где они припарковались, и бодро рассказывала ему, как чудесно провела в компании Аграфены Ивановны и ее сестры те полтора часа, что он был в отключке.
3.
В своей квартире Илья оказался в первом часу. В обратную сторону они менялись с Алисой за рулем, и он довез ее, сонную и вымотанную долгой дорогой, до дома, и сейчас сам был выжат, как лимон. Илья очень надеялся, что от такой усталости ему удастся поспать хотя бы пару часов без кошмаров.
Едва он коснулся подушки, как тут же уснул.
А открыл глаза в какой-то грязной, обшарпанной подворотне под шебуршание крыс вокруг. Вскочив и осмотревшись, прежде всего Илья ощупал себя, убедившись, что нет никаких повреждений. А секундой позже до его слуха донеслась едва различимая музыка — или ему показалось, до этого он не единожды обманывался — и Илья, не раздумывая, торопливо пошел на звук и удивлённо замер, когда, повернув в очередной поворот, вышел к одиноко стоящему бару с кислотной вывеской, на которой светились на все буквы, превращая слово «Tottenham» в «То_te_m». Ни секунды немедля, Илья, распираемый любопытством и радостью, пошел ко входу.