Вечер начинался в семь, но Илья задержался на работе, доделывая проект, который нужно было закрыть до января, и на банкете появился после всех официальных представлений.
Буквально у входа его поймала Алиса с бокалом в руках, чем-то уже недовольная.
— Ты прекрасно выглядишь, — сделал комплимент Илья. Она была невероятно хороша в коротком приталенном белом платье с открытыми плечами.
— Чего не скажешь о тебе. Больше недели тебя не мучают кошмары, а выглядишь ты также хреново, — не упустила она возможности бросить шпильку. — Я тут уже со всеми перезнакомилась не без помощи «дяди», и, знаешь, совершенно не в восторге от наших партнеров. Эта Виктория Винчигурова сущая стерва, ходячая головная боль. Ходит тут вся из себя блондинка, светская львица. Разодетая, будто королева, в золото и парчу. А Соловьев, новый главный инженер проекта, та еще обезьяна с гранатой. Чертов Казанова! От него в восторге все особи женского пола. Бухгалтерия и вовсе готова на него молиться! Илья, он подкатывал даже ко мне, хотя видел кольцо на пальце! Нет, Грантов сказал, что тот знает свое дело, и у меня нет повода не верить ему, но ты бы видел хитрую рожу этого Соловьева. Такой наглый, такой напыщенный, прилизанный. Представляешь, приперся в костюме-тройке, — Алиса редко отзывалась плохо сразу о двоих, но Илья по опыту был уверен, что они того заслужили. — Будет возможность, просто беги от них обоих, хотя от второго явно не получится. «Дядя» объявил, что вы будете сидеть в соседних кабинетах.
Они еще какое-то время пообмывали косточки новым коллегам и разошлись по залу. Перед уходом Илья хотел найти Грантова и перекинуться с ним парой слов. Но тот нашел его первым: Юрий Борисович подплыл с самой своей доверительной улыбкой. Илья знал от Алисы, что у начальника тоже не было родственной души, и тот к пятидесяти годам пережил все страдания по этому поводу и последние десять лет просто наслаждался жизнью, ни в чем себе не отказывая.
— О, Илья, позволь представить тебе твоего нового коллегу, Павла Сергеевича Соловьева, главного инженера проектов, с самыми лучшими рекомендациями, — Грантов подвел его к тому самому щеголю — второго такого тут быть точно не могло! — и он показался Илье смутно знакомым. — А это наш главный архитектор проектов, Илья Андреевич Крягин. Прошу любить и жаловать, — отрапортовал Юрий Борисович, довольно улыбаясь.
— О, Илья Андреевич, рад с вами познакомиться, наслышан о вас, как о выдающемся архитекторе, новом Казакове. Давайте уберем официальность, вы можете звать меня просто Павлом, а я вас Ильей, надеюсь. И у меня к вам вопрос: как же вы просмотрели, что в проекте нового вокзала могут сочетаться два такие явно противоположные друг другу направления, как минимализм и барокко?
— Они. И. Не должны. Сочетаться, — отчеканил Илья, закипая от гнева, буравя Соловьева неприязненным взглядом. Алиса была права, этот тип еще принесет проблем.
— Ну что вы, Илья, я не хотел вас задеть, давайте зароем топор войны, еще успеем поднять армии к бою. Мы даже не начали работать, — и, продолжая улыбаться, Соловьёв протянул руку в дружеском жесте.
Секунду поколебавшись, Илья все же вернул рукопожатие, сжав чуть крепче, чем следовало, когда глазами встретился — бам! Будто удар током прошиб все тело, Илья заметно дернулся, не разжав чужой руки — с ней… В нескольких шагах от него стояла та самая незнакомка из сна. Разодетая светская львица, королева-головная боль…
Конец
Конец