– О'кей. Получается, его таким сделал Совет? И...
– Слушай, Дамали, – перебил Райдер. – Я просто в шоке. Значит, у них еще и Совет есть... И сенаторы, и прочее дерьмо?
– Заткнись, Гонщик, – вмешался Шабазз. – Или не выражайся. И вообще, дай человеку договорить.
– Поскольку закон был нарушен, – продолжал тамплиер, – для восстановления равновесия мы получили три дня – против трех украденных ночей. В момент смерти Карлоса ангелы из небесного воинства организовали атаку и похитили его душу. Теперь она, как мы говорили, находится в Чистилище. Совет Вампиров ищет ее по всем кругам Ада, но не может найти и очень этим обеспокоен. Душа Карлоса Риверы представляет особую ценность для обеих сторон. Он – закоренелый грешник, его душа стоит ста чистых душ. А для вампиров он – единственный шанс добраться до тебя. Кроме того, он войдет в состав Совета и получит территорию, которую занимал Нюит.
– А что случится, если он ошибется в выборе? – сдавленным шепотом спросила Дамали, почти боясь услышать ответ.
– Этот человек ходит по грани, – рыцарь провел кончиком меча линию на полу. – Он может уйти дальше во тьму, в пропасть адских кругов и принять предложение Совета вампиров. Он может присоединиться к вампирам-отщепенцам, которых Нюит называет Миньоном. Тогда с его помощью Нюит осуществит свои планы – обратить во время концерта двести пятьдесят тысяч человек. И они оба станут ходящими днем. Но Карлос Ривера может присоединиться к нам... хотя мы не можем обещать ему ни жизнь, ни вознесение, пока не пройдет срок искупления, – он посмотрел на Дамали. – Но ты смогла обеспечить нам большое преимущество. Когда поцелуй не завершается укусом, он действует как наркотик.
– Что?.. – Дамали подошла к рыцарю вплотную и положила руку ему на плечо. – Я не совсем понимаю... и эти... ходящие днем?
– Сейчас Карлос Ривера ставит на карту очень многое. Предложение адских кругов – сильный соблазн. Нам трудно предложить что-то взамен, чтобы уравновесить ставки. Но ты действительно поразила его в самое сердце. Ты вооружена тремя орудиями Света. Твоя мать, Хранительница-пророчица, объяснит это тебе – в меру своей осведомленности. Она же раскроет тебе планы темных кругов, как только ее дар снова обретет силу.
Рыцарь сделал шаг назад и опустил глаза.
– Но хоть что-то, в конце концов... – взгляд Дамали блуждал по лицам людей, собравшихся в оружейной. Ее терзало нетерпение. – Просто мне надоело. Все эти ожидания непонятно чего, все время непонятно к чему готовиться... Я не могу ждать другого момента.
– Вот эти орудия, – голос рыцаря стал звучным и напряженным. – Вера – вера в то, что человек может измениться. Ты веришь, что он лучше, чем кажется – что он может стать лучше, – и это пронзает его сознание.
Рыцарь поднял руку и загнул один палец, ведя счет.
– Затем надежда – то, что однажды поможет человеку увидеть свои возможности и встать на правильную дорогу. Как и ты, он надеется, что у него есть шанс завоевать тебя. И ты тоже на это надеешься. Это очень мощное оружие против сил Тьмы, – рыцарь негромко вздохнул, твердо и пристально глядя в глаза Дамали. – И наконец, ты пронзила этого мужчину мечом истины, окованным любовью, и этот меч вошел прямо ему в сердце.
Он снова сделал шаг назад и поднял свой меч, как указку.
– Ты облачена в духовную броню, юная Нетеру. Твой боевой пояс – правда, кираса – добродетель, шлем – Божье спасение, щит – вера, поножи – благая весть о мире, к которому ты призываешь со сцены, а в твоей руке меч высшей Истины, откованный из слова Божьего. Когда Ривера приблизился к тебе, ты не была безоружна, потому ты и одолела все темное, что было в нем. Может быть, только на миг, но иначе ты бы здесь не стояла. Мужайся и не теряй веры!
Следя за острием его меча, Дамали безмолвно осматривала свое тело. Молчали и Хранители, они были глубоко потрясены. Тамплиер и мусульманин вновь преклонили перед ней колени. Дамали встретилась взглядом с рыцарем в голубых одеждах. На нее возложена такая ответственность, а она еще так молода.
– Будущее за молодыми, – произнес рыцарь. – Да, это может напугать. Но молодые всегда шли первыми. С возрастом человек слепнет и уже не видит дороги. Жанна Д'Арк была совсем девочкой...
– Не самый лучший пример, дружище, – торопливо перебил Райдер. – Знаешь, это все равно как приглашать на увеселительную прогулку, расписывая ее как поездку в Ад. Если помнишь, сага о Жанне начиналась великолепно, а вот конец получился весьма печальным. Понял, к чему я клоню?
– Чего вы хотите? Что я должна сделать?
Дамали уставилась на верстак. Сила, власть, доверие... она не знала, как назвать то, что снова оживало в ней.
– Это твой выбор, и мы не можем обещать тебе какого-то определенного исхода. Мы не можем отвечать и за выбор Риверы. Но – веди нас. Клянемся, что мы последуем за тобой... да, даже в Ад и обратно. Каждый из нас, каждый из двенадцати, будет сопровождать тебя и твоих людей во время этой миссии. Каждый, кто исполнен истинной веры, будет с тобой, связанный незримой нитью. Ваша цель высока, миссия сопряжена с риском. Но мы пойдем, куда прикажешь. Закоренелый грешник, вставший на истинный путь, равен святому.
Дамали кивнула.
– Карлос может передать меня любой стороне, если захочет власти... жажда власти всегда была его слабостью. Я прекрасно понимаю, что она может его ослепить.
Хранители поддержали ее кивками. Марлен подошла ближе и встала рядом с Шабаззом.
– Я больше его не боюсь... – Дамали осмотрела свою команду. – И себя тоже. Никто никогда больше не вгонит меня в состояние, из которого я только что вылезла. Я не собираюсь раскисать, я не хочу сломаться из-за собственных переживаний. Я сделала выбор в пользу света и всегда буду выбирать свет. Я люблю Карлоса... но ради своей семьи или своей цели превращу его в пыль. Это выше его.
Она смолкла и отодвинула кучу оружия, освобождая верстак.