Я тупо уставилась на него, хлопая глазами.
- Элис сказала, что он крупно выиграл на бирже, - заикаясь, объяснила я. - Знаешь, если бы мне вдруг с неба свалилась куча денег, может быть, и мне бы захотелось сделать щедрый жест.
Хантер презрительно фыркнул носом:
- Ты же не бизнесмен!
- Но разве такое невозможно? - выпалила я. - Неужели ты предполагаешь, что Элис или Дэвид призвали на помощь черную магию для того, чтобы заставить Эфтона простить им долг?
- Элис вряд ли, - покачал головой Хантер. - А вот Дэвид… Да, думаю, вполне возможно. Скажи, ты заметила повязку у него на руке?
- И что? - совсем сбитая с толку, спросила я.
- Помнишь, я говорил, что обнаружил там кровь?
Сначала я даже не поняла, что он имеет в виду. Но тут до меня дошло… Все это показалось мне таким чудовищно абсурдным, что я захохотала:
- О, бога ради, Хантер! Неужто ты хочешь сказать, что Дэвид сам поранил себе руку, чтобы умилостивить силы зла и заставить их помочь ему?! Перестань! Он ведь мог просто порезаться! Кстати, а ты не спрашивал, что у него с рукой?
- Пока нет, - сознался Хантер.
- Просто ушам своим не верю! Как ты можешь так думать?! - возмутилась я. - То есть… конечно, все мы знаем, что Селена с Кэлом используют черную магию. Мы даже знаем место, где они этим занимаются. Но при чем тут Дэвид?! Для чего приплетать сюда и его? Неужели ты уже всех подозреваешь?! - Я так разозлилась, что почти кричала. - Неужели в жизни никогда не случается ничего хорошего?
Хантер молчал. Дверь в магазин ненадолго открылась - какая-то пара вошла внутрь. Голос певицы, вырвавшись наружу, поплыл над сонным городом. Она пела о приходе весны, и я разозлилась еще больше. Куда лучше было бы остаться и послушать ее, чем торчать тут в машине, слушая идиотские теории Хантера! Окончательно распалившись, я вылетела из машины, громко хлопнула дверцей и устремилась в зал.
«Фианна» играла вот уже почти целый час, и почти все собравшиеся в зале танцевали. Мэри-Кей, окончательно расхрабрившись, даже выпихнула меня вперед, уговаривая спеть. Я же старалась делать вид, что не замечаю Хантера - однако обратила внимание, что он ушел довольно рано.
Прошел еще час или около того, и я заметила, что толпа заметно поредела. Гости начали потихоньку расходиться, Мэри-Кей и я отправились искать свои куртки. Пока она прощалась с музыкантами, Дэвид подошел к столику, где стоял сидр, возле которого остановилась и я.
- Ну как - повеселилась? - подмигнул он.
Я с улыбкой кивнула.
- А что это с твоей рукой? - ахнула я, будто бы только сейчас заметив марлевую повязку.
Дэвид пожал плечами.
- Колол щепки для камина. Вдруг нож соскочил и попал мне по руке.
«Ха! Выходит, Хантер угодил пальцем в небо!» - хмыкнулая про себя. Я представила себе выражение его лица, когда он услышит об этом, и даже позлорадствовала немного. Впрочем, мне не было его жалко - за свои нелепые подозрения Хантер заслуживал и не такого.
Тут вернулась Мэри-Кей, с гордым видом продемонстрировав мне музыкальный диск «Фианны» с автографом всей группы.
- Представляю, как обзавидуется Джейси! - ликовала она, пока мы шли к машине.
- Ну, ты по-прежнему считаешь, что Викка - это сплошное зло, а те, кто следуют ее законам, - просто чокнутые? - спросила я сестру.
- Одно тебе скажу - по части умения устроить вечеринку им никто и в подметки не годится! Нет, просто не верится - я слушала «Фианну»! - И Мэри-Кей благоговейно прижала диск к груди.
Сестра заговорила снова, только когда мы уже выехали на дорогу.
- Викка - это не для меня, понимаешь? Да и то, что церковь не одобряет подобных вещей, тоже играет свою роль, - еле слышно добавила она. Мэри-Кей, конечно, не была столь религиозна, как мама или тетя Морин, однако она искренне верила в то, чему учила католическая церковь. - Честно говоря, мне было немного неуютно, - призналась она.
Я молча кивнула. К этому времени я уже успела убедиться, что так оно и есть на самом деле. Но все равно слышать об этом было больно. То, что составляло мою сущность, то, чем я была, вернее, стала - все это отделило меня от семьи невидимой, но прочной стеной.
Оставшуюся часть пути мы ехали в молчании.
Глава 11. Затравленные
Июль 1991 года.
Мы уже в Милане. Едва удалось ускользнуть. И во всем виноват я с моим магическим кристаллом. Думаю, именно это навело погоню на наш след, когда мы были в Бордо.
Тогда с помощью кристалла я попытался увидеть наших детей, и это мне удалось. Как я и надеялся, они были с Беком. Пока, во всяком случае, им ничего не грозило. Потом я попросил кристалл показать мне наш ковен… и я увидел его. О, Богиня!
Наш город был уничтожен полностью. Он просто перестал существовать - обугленные остовы домов, искореженные машины, почерневшие стволы деревьев, словно в агонии тянувшие искалеченные ветви к небу… Ничего не уцелело… Ничего, кроме нашего дома. Он стоял на том же самом месте, что и прежде, кирпич кое-где почернел и был покрыт пеплом, но в остальном, казалось, разрушение его не коснулось.
И тут из спальни до меня донесся пронзительный крик Фионы. Я бросился туда - она сидела на постели, расширенные глаза ее казались безумными.
- Идет, - крикнула она. - Оно нашло нас! Нужно бежать, немедленно!
Фиона снова зовет меня. Закончу позже.
Магнач
На следующее утро, спустившись вниз, я застала на кухне отца, одетого, как он обычно одевался зимой - в брюки цвета хаки, застегнутую на все пуговицы рубашку и высокие ботинки на шнуровке. Он чистил на обед картошку, аккуратно кидая каждую в кастрюльку с холодной водой. Я хмыкнула про себя - отец в своем репертуаре! Впрочем, он всегда все делал заранее.
- Твой кот ждет не дождется, когда ты его покормишь, - приветствовал он меня.
И точно - Дагда уныло сидел возле своей миски, всем своим видом выражая нетерпение. Увидев меня, он принялся тереться о мои ноги, выгибая спинку и утробно мяукая. Присев на корточки, я наполнила ему миску, и он стремглав кинулся к ней.
- Ну как вчерашняя вечеринка? - поинтересовался отец, пока я смотрела, как котенок ест.
- О'кей, - отозвалась я.
«Ужасно», - хотелось добавить мне, но я благоразумно промолчала. Вместо этого я открыла дверцу холодильника и принялась гадать, что бы съесть.
- Морган, что толку таращиться на него. Это ведь не телевизор, - с добродушной насмешкой в голосе бросил отец.
- Прости, - буркнула я. Схватив упаковку с вафлями, я захлопнула дверцу.
И вдруг на глаза попалась валявшаяся на табуретке местная газета. Естественно, она была открыта на странице, где печатались биржевые сводки - их отец читал так, как иные читают молитвенник. И тут мне в голову пришла одна мысль.
- Пап, скажи, пожалуйста, - поинтересовалась я. - Ты знаешь одного типа по имени Стюарт Эфтон?
- Местный строительный магнат? - хмыкнул отец.
- А что - он действительно магнат?
Отец задумчиво пожевал губами.
- Ну, может быть, не совсем… Но среди строительных подрядчиков он, несомненно, большая шишка. К тому же я слышал, что он человек безжалостный - один из тех, кому палец в рот не клади, мигом откусит руку по локоть.
- Хм… - промычала я.
Пришлось признать, что хоть в чем-то Хантер был прав - не похоже, чтобы такой человек за здорово живешь вдруг простит кому-то долг. Глупости, одернула я себя, размешивая сахар в чашке, люди иной раз выкидывают и не такие коленца. Может, под внешностью жестокого дельца скрывается мягкое и нежное сердце. Естественно, тут же пришла мысль о том, что не только Эфтон на поверку может оказаться не тем, чем кажется с виду. Возможно, это относится и к Дэвиду. Мне с немалым трудом удалось отделаться от нее.
«Забудь об этом», - велела я себе.
- А где мама и Мэри-Кей? - спросила я.
- Отправились в церковь с утра пораньше. Сказали, что хотят помочь украсить ее к Рождеству. - Отец вытер руки. - А я сказал, что дождусь тебя, и мы присоединимся к ним попозже.
Вафля, выскользнув у меня из пальцев, шлепнулась на пол.
- М-м-м… боюсь, у меня сегодня полным-полно дел, - запинаясь, пробормотала я. - Ничего, если я сегодня пропущу службу?
Из- за толстых линз очков, делавших глаза совсем крохотными, отец здорово смахивал на черепаху. Но даже сквозь них я заметила, что в глазах его вспыхнула тревога.
- Наверное, один раз ничего, - не сразу ответил он.
- Спасибо, - пробормотала я, поспешно затолкав в рот вафлю и от души надеясь, что это избавит меня от необходимости говорить.
После того как в мою жизнь вошла Викка, мои отношения с церковью коренным образом изменились - впрочем, как и вся моя жизнь. И хотя служба по-прежнему завораживала меня своей торжественной красотой, душа моя теперь молчала. И я была благодарна родителям - замечая это, они и не думали давить на меня, хотя, конечно, мое нынешнее равнодушие не могло их не задевать.
Остаток дня я, запершись, прокорпела над книгами, которыми снабдил меня Хантер. Я старательно переписывала заклятия и заклинания в свою «Книгу теней» и даже сделала себе что-то вроде колоды рунических карт, хоть и чувствовала себя при этом, мягко говоря, глупо. Я не собиралась давать Хантеру не единой возможности упрекнуть меня в лени или нежелании учиться.
Словно почувствовав, что я думаю о нем, позвонил он сам - предложил заехать к нему во вторник позаниматься. Не придумав ни одного мало-мальски правдоподобного предлога, чтобы отказаться, я буркнула, что приеду.
В ту ночь меня опять мучили кошмары. Наверное, разговор с Хантером, когда он предположил, что к щедрому жесту Стюарта Эфтона каким-то образом причастна черная магия, тоже сыграл свою роль. Но я просто не могла поверить, что в этом замешан Дэвид. Хорошо бы, конечно, узнать, но как? Не могла же я просто пойти к нему и спросить?
Зато я могу попытаться увидеть прошлое, спохватилась я. Может быть, мне удастся отыскать доказательство, которое заставит Хантера выкинуть из головы эту абсурдную мысль? На душе у меня стало мерзко. Но противнее всего было то, что из-за Хантера и его бредовых идей я уже начинаю подозревать своих друзей.
Я осторожно высунулась в коридор. В комнате родителей было темно, в спальне Мэри-Кей тоже. Стараясь не поднимать шума, я взяла с алтаря свечу, поставила ее на стол и зажгла.
Я до боли в глазах вглядывалась в пламя. Ярко-желтое, с проблесками оранжевого и голубого, оно казалось таким крохотным. Я легко могла задуть его своим дыханием. Я и раньше вопрошала прошлое, но в тех случаях обычно разводила большой огонь. Впрочем, какая разница, подумала я. Ведь нигде не сказано, что пламя свечи для подобных случаев не подходит. Огонь есть огонь, в конце концов, разве нет? К тому же сейчас один вид пламени вгонял меня в дрожь.
Закрыв глаза, я сосредоточилась, пытаясь очистить свое сознание от любых мыслей. Вдох - выдох, вдох - выдох. Я чувствовала, как замедляется, мой пульс, как все мое тело с каждой минутой расслабляется все больше…
«Огонь, помоги мне увидеть правду, - взмолилась я. - Я готова взглянуть в лицо тому, что известно тебе», - подумала я и открыла глаза.
Пламя свечи сузилось, превратившись в жидкую, не больше слезы, обжигающе горячую каплю. Из ее сверкающей середины на меня смотрело лицо - знакомые черты: нос, рот, гладкая кожа, густые, темные волосы и отливающие золотом глаза. «Но ведь это не Дэвид», - тупо подумала я.
Заледенев от ужаса, я смотрела в глаза Кэлу. Вдруг его губы шевельнулись, и я услышала его голос.
- Прости меня, Морган. Я люблю тебя. И буду любить вечно. Мы две половинки одной души.
- Нет… - потрясение выдохнула я, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит у меня из груди. Его слова были ложью - мы вовсе не были предназначены друг для друга. Теперь я знала это точно.
- Морган, прости меня. Я люблю тебя. Прошу тебя, Морган…
Последние слова Кэла еще звучали в моих ушах, когда я, как слепая, вытянула перед собой руку и хлопнула ладонью по свече. Раздалось слабое шипение, и вверх потянулась струйка синеватого дыма. Пламя погасло, и я осталась одна в темноте.