- Ага, а меня, выходит, случайно угораздило вляпаться в это по самые уши, да? Вот уж повезло, ничего не скажешь!
На губах Скай мелькнула улыбка.
- Ну… примерно так. Утешайся тем, что ты хотя бы не одна, - кивком головы она указала в сторону телефонной будки. - Я попросила Хантера отвезти Дэвида к нам. А нам с тобой придется кому-нибудь звонить. Иначе нам в век отсюда не выбраться. Может, Бри нас подвезет?
Я выудила из кармана горсть мелочи.
- Я ей позвоню.
Спустя какое-то время приехала Бри и подбросила нас до дома. Едва добравшись до своей комнаты, я рухнула в постель и уснула, как убитая. Весь следующий день я носа никуда не высовывала. Мне не хотелось никого видеть - даже тех из своих приятелей, кто не имел к Викке ни малейшего отношения. Я чувствовала себя как кошка с перебитым хребтом, которую вдобавок переехал паровой каток. Это было ужасно - казалось, то, что произошло вчера, раскололо мою жизнь на две части. Перед глазами все время стоял тот, самый первый круг, когда Кэл впервые приобщил меня к Викке. Тогда она казалась мне прекрасной. Теперь я поняла, что она несет с собой боль.
После школы я тут же закрылась у себя и уселась за уроки - математика, потом история, английский и так далее, - старательно отгораживаясь от всего, что так или иначе было связано с магией. Сейчас мне было противно даже думать о ней. Спустя какое-то время Мэри-Кей крикнула мне, что пошла погулять с Дарси и пообещала, что вернется к ужину.
Это напомнило мне, что сегодня моя очередь готовить. Около половины шестого я сползла вниз и принялась изучать холодильник. Потом, оглядев свой улов - кусок говядины, лук, консервированные помидоры, чеснок, банку чили и упаковку хлеба грубого помола, взялась за дело.
Я как раз высыпала на сковородку нарезанный лук, когда чутье ведьмы подсказало мне, что Хантер где-то рядом. «Проклятье!» - выругалась я про себя. Интересно, что ему нужно на этот раз? Как бы там ни было, похоже, ужин придется отложить. Я уменьшила под сковородкой огонь и бросилась открывать.
Я распахнула дверь как раз в тот момент, когда Хантер свернул на дорожку, ведущую к нашему дому. Лицо у него было серое.
- Извини, дел по горло, - недовольно объявила я, после чего молча двинулась на кухню.
Конечно, я догадывалась, что обидела его, но ничего не могла с собой поделать. Все было забыто - слова
Скай, то, что подсказывало мне мое собственное сердце, теперь я видела в Хантере только охотника.
Он молча последовал за мной на кухню. Я принялась резать на доске помидоры.
- Заехал узнать, как ты, - пробормотал наконец Хантер. - Вчера тебе, похоже, пришлось нелегко…
- Я-то ладно. А вот ты чего такой кислый? - буркнула я, и Хантер вздрогнул, будто от удара.
- Это всегда тяжело, - глухо проговорил он. - И потом, если честно, он все-таки попал в меня…
Странно, но я вдруг испугалась - до этого мне даже в голову не приходило, что его могут ранить. Или даже убить.
- С тобой все в порядке? - всполошилась я.
- Не волнуйся. Ты забыла, что я еще и целитель?
Я выложила на сковородку нарезанный перец, смешала его с помидорами и взялась резать хлеб.
- У меня плохие новости, - сказал Хантер. - Только что узнал приговор совета. Они не хотят и слушать о том, чтобы помиловать Дэвида.
Деревянная лопаточка, которой я мешала помидоры, выпала у меня из рук и с глухим стуком шлепнулась на пол. Мы с Хантером одновременно нагнулись, чтобы поднять ее, но Хантер оказался быстрее. Сунув лопатку мне в руки, он продолжал, стараясь не смотреть мне в глаза:
- Приговор суров. Совет, посовещавшись, решил связать Дэвида и лишить его волшебной силы, чтобы он никогда больше не мог заниматься магией. - Губы Хантера дрогнули.
Что- то подсказывало мне, что для него это тяжелее, чем для всех нас… кроме разве что самого Дэвида. Я вдруг вспомнила, как Дэвид когда-то говорил мне, что ведьмы, лишившись возможности заниматься магией, частенько сходят с ума.
- А кто приведет приговор в исполнение? - одними губами спросила я. - Кто-то из совета?
Лицо Хантера стало каменным.
- Я сам. Это должно случиться завтра, на закате. Мне понадобятся свидетели. На этот раз четверо. Естественно, все они должны быть ведьмы.
Я ошеломленно уставилась на него, уже догадываясь, о чем он хочет меня просить. В глазах Хантера застыла боль.
- Нет! - прошептала я, отшатнувшись от него, как от прокаженного. - Ты не можешь просить меня участвовать в этом…
- Морган… - тихо прошептал он.
В моей душе вдруг словно сломалось что-то. Отшвырнув лопаточку в сторону, я заплакала навзрыд.
- Ненавижу все это! - рыдала я. - Если быть ведьмой значит участвовать во всем этом, так пропади она пропадом, эта ваша магия! Не хочу, слышишь? Господи, как я устала! Я измучилась, Хантер! И не хочу мучиться и дальше!
- Я знаю, - проговорил он, и голос его дрогнул. Руки Хантера вдруг обвились вокруг меня. Через мгновение я уже уткнулась носом ему в плечо и захлюпала носом. Немного успокоившись, я подняла голову и вдруг заметила, что у него в глазах тоже стоят слезы. - Прости, Морган.
И тут я впервые вспомнила то, что мне когда-то сказал Кэл - что во всем есть прекрасная и темная сторона. Что нет радости без печали, как нет розы без шипов. Что если есть жизнь, то, значит, есть и смерть. И до меня, наконец, дошло, что бесполезно избегать боли и страданий - это так же глупо и бессмысленно, как отказаться от радости и счастья.
Хлюпая носом и заливаясь слезами, я прижалась к Хантеру. Время, казалось, остановилось. Что-то шепча мне на ухо, Хантер ласково гладил мои спутанные волосы. Понемногу я успокоилась. Отодвинувшись, я вытерла глаза и поспешила уменьшить огонь под сковородкой, пока еще не все сгорело.
Глубоко вздохнув, Хантер осторожно смахнул слезинку с моей щеки.
- Хорошо, что тебя никто сейчас не видит! - хмыкнул он. - Ну и зрелище! Ведьма - и вдруг хлюпает носом, как ребенок!
Вытащив из кармана платок, я шумно высморкалась.
- Да уж, могу себе представить! Выгляжу как форменное чучело, да?
- Вовсе нет. Ты выглядишь, как человек, у которого достаточно мужества,., чтобы сделать то, чего требует от него долг - как бы мучительно это ни было. По-моему, ты очень красивая, Морган…
Я ничего не успела сказать, даже удивиться не успела - его губы внезапно прижались к моим губам, и через мгновение мы уже целовались. Вначале губы Хантера едва касались моих. Это больше походило на ласку, чем на поцелуй влюбленных. Но тут во мне вдруг словно всколыхнулось что-то, и я прижалась к нему с неистовой страстью. Это было, как если бы я внезапно почувствовала, что в нем есть нечто, чего я хочу больше всего на свете… без чего я просто не смогу жить, как без глотка свежего воздуха. Мне показалось, что Хантер чувствует то же самое.
Когда мы, наконец, нашли в себе силы отодвинуться друг от друга, сердце у меня стучало и едва не выпрыгивало наружу. Я провела языком по припухшим губам.
- О… - Вот все, что я могла сказать.
- Вот именно, - прошептал он.
Мы еще долго стояли молча, глядя друг на друга так, будто до этого никогда не виделись. В ушах у меня шумело. Я изо всех сил пыталась придумать, что бы такое сказать, когда услышала, как возле дома притормозила машина. Это вернулся отец.
- Ну… - Хантер смущенно пригладил волосы. - Знаешь, я, пожалуй, пойду.
- Да… конечно.
Я проводила его до дверей. И только тут вспомнила, зачем он приходил.
- Осталось только как-то пережить завтрашний день, да? - вздохнула я.
- Да, - не глядя на меня, кивнул Хантер.
- Ладно, - я прижалась головой к косяку. - Я приду. - Глаза у меня снова защипало. - О, Богиня! - в отчаянии воскликнула я. - Неужели же это никогда не кончится?!
- Обязательно кончится. - Хантер, склонившись ко мне, быстро прижался губами к моим губам. - Я обещаю. Но только после того, как закончится завтрашний день.
Во вторник на закате мы собрались в доме Хантера - сам Хантер и Скай, естественно, я и еще какой-то костлявый юнец, лицо которого неожиданно показалось мне знакомым.
- По-моему, я вас где-то видела. Только не могу вспомнить где, - созналась я.