Ида была первой, которая привлекла его внимание, но и с ней он не вступил в близкие отношения, потому что хотел жениться на хорошей, нравственной девушке! Нередко ему приходилось бороться с самим собой, когда они с Идой бывали наедине, так как рядом с нею в нем всегда пробуждалось то чувство, которое он испытал там, у колодца, и которое сегодня считал нечистым. Хотя он еще не умел глубоко анализировать свои чувства, этого и многого другого в себе еще не понимал, уже в те годы Бог много раз предостерегал его и уберегал от греха. Все его нечистые желания и вожделения достигли высшей точки в тот момент, когда пражская красавица приехала к нему в деревню.
Степан невольно остановился и почти испуганно огляделся вокруг; но потом глаза его засветились, и в душе прозвучало: "Если будут грехи ваши, как багряное - как снег убелю". "Он омыл меня кровью Своей, я очищен!" - радостно подумал он.
Невольно мысли молодого человека пошли дальше, и перед ним возник ясный образ: Аннушка! Он спешил, чтобы поскорее рассказать ей все, что с ним произошло. Она его поймет!
Вдали уже виднелась церковная башня Зо-ровце. Деревушка спала, не было света ни в одном окне. Никто его не ожидал! "Если бы сви-репствовала еще та страшная болезнь, - подумал он, - то свет был бы в домах больных; но, слава Богу, она прошла, и из родных никто особенно не пострадал, если не считать Ильи, который проболел два-три дня, и Рашова, неделю пролежавшего в постели".
А вот и дом пастора! Где он сейчас и что с ним? Его испанка потрепала как следует, так что ему даже пришлось уехать в Далматию на поправку! Хорошо, что у него там родственники. Может быть, легкие его не пострадают, и он там, на юге, полностью излечится. Слава Господу, что он не умер, ведь хотя он и был пастором, но жил не с Богом, так же, как и я. Он еще молод, и если Сын Божий его найдет, то как радостно будет ходить к нему в церковь! Сколько Господь мог бы через него сделать! Пока что он лишь служитель церкви, а станет слугой Иисуса Христа". Степан остановился и помолился за молодого пастора. Только он хотел ускорить шаг, как перед ним остановился автомобиль; за рулем был Эдуард Соланский, его бывший школьный товарищ.
- Это ты, Эдик?
- Да, Степа. А ты откуда идешь? Они пожали друг другу руки.
- Я возвращаюсь с работы.
- Разве до сих пор молотил?
- Три дня мы еще лес пилили, а теперь закончили. Машину завтра привезут; я не захотел ждать.
- Ну конечно же, жених ведь! Когда на свадьбу пригласишь?
Не притворяйся! Думаешь, что никто в Зоровце не знает, что твоя красавица Ида у тебя была в гостях? Я их встретил, когда они ехали на вокзал. Так когда будет свадьба?
- У нас с Идой - никогда, - ответил Степан серьезно. - Она приехала получше узнать условия моей жизни, и, так как они не подошли ни ей, ни ее родителям, не было даже обручения.
- И об этом ты говоришь так спокойно ? Упустить такую невесту! Зачем ты разрешил ей сюда приехать? Устроился бы сразу в каком-нибудь городе или, еще лучше, сразу в Праге обручился бы с ней! Ее старики уж как-нибудь пристроили бы тебя. А ты позволил ей приехать в нашу деревню! Твоим родителям и всей твоей семье - честь и почет, однако они лишь простые словацкие крестьяне.
Будь они хотя бы чешскими или моравскими землевладельцами! Атак это просто мужики!
- Нам хватает того, что у нас есть, - возразил Степан. - У ваших крестьян тоже только один желудок, а чем больше полей, тем больше работы. Уплатив налоги, как и мы, они тоже живут только тем, что им остается. Поезжай себе, Эдик, а я пойду пешком. Счастливого пути!
- Вот еще! Я еду через Зоровце, а ты пойдешь пешком? Садись, поедем вместе!
- Да здесь уже недалеко. Но, чтобы тебя не обидеть, поеду.
Это ты господ увез на вокзал?
- Я был на вокзале, но напрасно, никого я не вез.
- Послушай, Степа, - начал Эдик, когда они поехали, - мне кажется, ты и не жалеешь, что ничего у вас с этой невестой не получилось? Или ты только притворяешься?
- Подумай, Эдик, она бы мне досталась лишь в том случае, если бы ее родители устроили меня на службу и если бы я ее никогда не привозил в Зоровце. Из-за жены мне пришлось бы расстаться навсегда со всей моей семьей. Из меня, как бы я ни старался, все равно ничего не получилось бы, кроме простого механика какой-нибудь мельницы или небольшой фабрики. Возможно, я бы стал железнодорожником, но ведь этого для Иды мало. Меня же не удовлетворило бы быть лишь мужем моей жены и жить за ее счет! Так что мы с миром разошлись. Пусть она выйдет за другого, подходящего человека, а я останусь свободным!