- Вот так Он и меня нашел, на руки взял и теперь несет на небо! - закончила она свой рассказ. Держа в своих теплых нежных руках руку старика, она с детской сердечностью сказала ему:
- Дедушка, вы когда-нибудь думали, почему Отец Небесный сына Своего сперва послал к пастухам?
В комнате на мгновенье наступила тишина.
- Нет, овечка моя, об этом я никогда не думал, и все же это правда! Первыми Его в хлеву нашли пастухи. Помню, что это рассказывала мне моя бабушка, вечная ей память, - проговорил задумчиво дед.
- О том, что ты мне поведала, я и в школе слышал; но я ее посещал только две зимы, а потом меня забрали в солдаты. После моего возвращения домой община взяла меня пастухом. На военной службе я был конюхом; там о Боге ничего не было слышно. Будучи пастухом, я только зимой мог ходить в церковь. Но я был таким глупым человеком, что ничего не понимал из проповеди пастора. Скажу правду, я там часто спал. Мне всегда непонятно было то, что я не знал; зачем мы, собственно, ходили на исповедь? Ведь после нее мы оставались такими же, как до нее. В церкви мы всегда обещали исправиться, но я, по правде говоря, своего слова никогда не мог сдержать. Покойного пастора я любил; он был очень добрым человеком, часто расспрашивал меня о скоте и угощал табаком, а я приносил ему с гор разные травы.
- АО вашей душе он с вами никогда не говорил? - спросила девушка печально.
- Никогда, птичка моя; он, наверное, считал, что достаточно нам рассказывает по воскресеньям.
-А господин пастор, который на Троицу ушел?
- Тот тоже был добрый, приветливый господин. Он мне часто что-нибудь дарил, и, когда его Пеструха сломала ногу и я совсем растерялся, он меня утешал: "Не горюйте, мы ее продадим мяснику".
- Он вас тоже не спрашивал, думаете ли вы на пастбище о добром Пастыре?
Старик отрицательно покачал головой:
- Знаешь, дитя мое, я его не понял бы, как и его проповеди.
Он был очень умным, ученым господином. Я не удивился, что он не захотел остаться в нашей деревне до конца своей жизни.
- Дедушка, вы читать умеете?
- Когда-то умел, но со временем забыл.
- Вы будете слушать, если я буду приходить читать вам Слово Божье?
- О, с удовольствием! - старик погладил руку девушки. - Приходи, может быть, ты меня чему-то еще и научишь, тебя я понимаю! Ты сказала, что Сын Божий был сначала послан пастухам. Это так тронуло мое сердце, ведь я тоже пастух. Значит, Он был послан и ко мне, не так ли?
- Конечно, и к вам так же, как и ко мне. Я Его приняла; и вы Его примете, не так ли?
- С радостью, дитя мое! Ты только поучи меня, как это сделать. Если ты мне будешь читать Священное Писание, я это, наверное, узнаю ?
- Определенно, дедушка! Но теперь вам не надо больше говорить, вы слишком устали. Если хотите, я теперь помолюсь за вас и спою песню, чтобы вам поскорее уснуть.
И девушка помолилась. Старику казалось, что он слышит просьбу ребенка, который твердо уверен, что получит то, о чем просит. Пастух повторял слова Аннушки и наконец добавил: "Господь Бог мой, помилуй меня, глупого человека, научи, как принять Сына Твоего! " Затем девушка запела: "Научи меня, Боже, молиться".
На последнем куплете пастор встал и потихоньку вышел в зимний вечер. В лунном свете стройная фигура молодого человека, одетого в зимнее пальто, казалась особенно одинокой. Этим вечером пастор пешком возвращался с вокзала и по дороге узнал, что заболел старый Бенек, который, наверное, недолго уже проживет. Он вспомнил, что никогда еще не посещал этого человека, и решил по пути исполнить свой долг. Он вошел в хижину пастуха, и то, что он здесь услышал, необычайно поразило его. В этот час открылись его глаза, и он полу-чил ответ на различные вопросы, тревожащие его душу. , "Вот такому народу мы 52 раза в год проповедуем Божьи истины! - подумал он, шагая по дороге. - Эти люди нас слушают, и все остается по-прежнему, потому что они нас не понимают.
А что бы они поняли? Может быть, личное свидетельство? Христос не говорил: "Будьте моими священниками!" Он говорил: "Будьте моими свидетелями!" Свидетель прежде сам должен что-то пережить, увидеть, услышать, одним словом, приобрести опыт! Разве это опыт, то, о чем мы говорили на последней встрече с пасторами?