Я встрепенулась, встала на ноги и размяла их. Мои кроссовки шумели по картонном ковру намного больше, чем нужно. Я надеялась, что Тори не проснется от этого. Она не пошевелилась.
Набрала полные легкие воздуха и медленно выдохнула. Я делала так до тех пор, пока не потребовалось экстренное принятие мер в борьбе со страхами. Пора было похоронить эмоции поглубже и собраться с мыслями. Вдруг мои способности столь же аномально сильные...
Неконтролируемые...
Нет, не неуправляемые. Папа говорил, что все можно контролировать, если есть сила воли и желание учиться.
Шепот, казалось, исходил из соседней комнаты. Я выбрала путь через лабиринт коробок и ящиков. Так осторожно, как только могла, я продолжала пробираться вперед, и каждый звук заставлял меня вздрагивать.
С каждым следующим шагом мне стало казаться, что шепот движется. Мне это стало понятно тогда, когда я поняла, что призрак удаляется. Он меня заметил.
Я остановилась, виски покалывало, когда я смотрела в темноту коробок, проявлявшихся в каждом направлении. Шепот извивался вокруг меня. Я повернулась и врезалась в стопку ящиков. Щепка вонзилась в мою ладонь.
Сделала глубокий вдох, а затем спросила:
— Вы хо—хотите поговорить со мной?
Шепчет стих. Я замерла в ожидании.
— Нет? Хорошо, тогда я пошла.
Хихиканье разразилось позади меня. Я резко развернулась, снова приземляясь в груду ящиков, взметнувшаяся пыль застилала глаза, рот, нос. Хихиканье превратилось в нахальный смех.
Я видела достаточно, чтобы понять – здесь находится и смеется не принадлежащий к миру живых.
Я двинулась назад тем же путем, что и пришла.
Шепоток последовал за мной, прямо на ухо, наращивая громкость и превращаясь в гортанный стон, который заставил мои руки покрыться гусиной кожей.
Я вспомнила, что дух некроманта в Лайл Хаусе сказал, что он следовал за мной из больницы, где приставал к другим психическим больным. Я думаю, ты больной садист, который застрял в подвешенном состоянии в течение многих лет, если преследуешь психических больных или молодых некромантов и тебе это кажется забавным способом провести время.
Стон превратился в странные причитания, как плач душ замученных мертвых.
Я повернулась к шуму.
— Тебе весело? О чем ты думаешь? Если собираешься проверить мою реакцию, знай, что я гораздо более сильная, чем ты думаешь. Я буду дергать тебя оттуда, хочешь ты того или нет, чтобы показать себя.
Мои слова сопровождались идеально—ровным и устойчивым шагом, но дух просто издал насмешливое фырканье, а затем возобновил причитания.
Я остановилась на пути в лабиринте из ящиков, выбрала один, отряхнула пыль с крышки, и села.
— Последний шанс или я вытаскиваю тебя до конца.
Две секунды молчания. Затем снова стон, прямо на ухо. Я чуть не упала с ящика. Призрак засмеялся. Я закрыла глаза и стала вызывать, стараясь вкладывать минимум силы, на всякий случай если его тело было рядом. Я могу получить удовольствие, заточив его обратно в свой гниющий труп, но я бы стала сожалеть об этом позже.
Стоны остановились, сменяясь удивленным ворчанием, я улыбнулась и вызвала его.
Изображение начало медленно материализоваться, пухлый достаточно старый парень, чтобы быть моим дедом. Он повернулся и скорчился, как будто попал в смирительную рубашку. Я потянула сильнее...
Глухой удар неподалеку заставил меня подпрыгнуть.
— Лиз?— позвала я. — Тори?
Призрак зарычал.
— Отпусти меня, ты маленькая…
Другой удар заглушил неприятное ругательство предназначающееся мне, или большую его часть. Потом странный шум быстро исчез.
— Отпусти меня, или я…
Я закрыла глаза и дала духу один большой мысленный пинок. Он задыхался и поплыл назад через стену, как будто он был выброшен через воздушный шлюз космического корабля. Я ждала, чтобы увидеть, если он вернется. Он этого не произошло. Я выбросила его на другую сторону, где живут призраки. Хорошо.
Другой удар. Я вскочила на ноги, забыв о призраке. Я прокралась мимо стопки ящиков и прислушалась. Тишина.
— Тори?— на этот раз шепотом позвала я. — Лиз?
Хм, если это не они, может быть, называть их имена не такая лучшая идея.
Я прокралась вдоль ящиков, пока не достигла прохода. Через него, я увидела бледный прямоугольник окна. Грязи не было, как будто кто—то случайно протер ее.
Царапающий звук раздался снова. Тогда ударил мускусный запах, как в другой комнате, только в десять раз хуже. Легкий и быстрый цокот пронесся снова, как крошечные когти по бетону.