Мы боролись, если можно так назвать мое безумное барахтанье и размахивание ногами боем. Вскоре она меня уложила на спину, приставив нож к горлу. Это остановило меня.
— Я-я-я-...— начала отчаянно заикаться. — Мне очень жаль. Ты хочешь забрать мою куртку? Мои туфли?
Ее лицо исказилось от отвращения.
— У тебя нет ничего, что я хочу, блондиночка.
Она намотала себе на палец прядь моих волос и резко выдернула ее. Я поморщилась и подавила вопль.
— Красные полосы?— противно засмеялась девка. — Ты думаешь, это делает тебя хулиганкой? Делает тебя крутой?
— Н-нет. Если ты хочешь мои ботинки…
— Они мне не подходят. Я хотела куртку твоей подружки, но она давно сбежала. Хорошие у тебя друзья. Даже не оглянулась,— девушка медленно стала водить лезвием ножа по моему горлу. — Это был электрошоковый пистолет, не так ли?
— Что?
— То, что она сделала со мной там. Она подстрелила меня и моих девчонок. Бьюсь об заклад, вы думали, что это смешно.
— Н-нет. Я…
— Я сказала, что я преподам вам урок, а так как у тебя нет всего, что я хочу…
Она подняла нож, пока говорила, она вела лезвием у лица. Я увидела, как кончик спускается и сходила с ума, извиваясь, чтобы получить свободу, но она меня надежно зафиксировала сдавив рукой шею. Воздух перестал поступать в легкие, я боролась изо всех сил, и все, что я могла сделать, это смотреть, что кончик идет прямо в глаз. Мне удалось сдавленно всхлипнуть. Она засмеялась и опустила ножик, чтобы отдохнул на моей скуле.
Одно легкое нажатие, и я ощутила вспышку боли. Горячая кровь потекла по моей щеке.
— Это не жизнь красивой девушки, блондиночка. Милые вещицы, как у тебя? Я дам тебе неделю, прежде чем мы вновь поиграем. Я? Мне повезло. Я не должна беспокоиться об этом,— она подняла лицо, показывая мне ее большие шрамы на щеке. — Я делаю это для твоей же пользы.
Нож скользнул глубже. Я закрыла глаза от боли, но затем почувствовала, как девушку отпрыгивает от меня, издавая гневное рычание.
Когда я поднялась, то поняла, что это не ее рычание. И она не прыгает от меня, она висела в воздухе, широко раскрыв глаза, нож вонзился в землю, когда Дерек поднял ее. Он повернулся к стене, готовый отбросить ее.
Я закричала:
— Нет!
Уже не надеясь на успех, но в последний момент он удержался, так резко, что даже споткнулся. Девушка неуклюже взмахнула руками и ногами. Она попыталась вырваться. Дерек, казалось, не замечал. Он оглянулся, увидел забор и с ворчанием, тяжело перекинул ее за него. Она с шумом рухнула на другую сторону.
Я была почти на ногах, неустойчиво… Дрожа... Он схватил меня за воротник и дернул на себя.
— Вперед.
Я обнаружила упавший нож и схватила его. Он толкнул меня вперед так, что я опять споткнулась. Тогда я начала двигаться. Он мчался впереди, уводя меня прочь. Мы прошли около четверти мили, когда он развернулся, встречая мой взгляд. Огонь, горящий в его глазах, заставил меня съежиться. Он схватил меня за плечо и крепко сжал его.
— Разве я не говорил тебе оставаться на месте?
— Да, но…
— Я говорил тебе оставаться на месте!— взревел он.
Я оглянулась, боясь, что мы будем услышаны, но мы были за рядом магазинов, в окнах не было освещения.
— Да,— я удерживала голос низким и ровным. – Ты говорил. Но ты также говорил мне следить за Тори, а она пошла…
— Мне плевать на Тори. Если она уходит, пусть идет. Если она выходит из передней части автобуса, пусть.
Когда я посмотрела в его глаза, то увидела ужас за яростью. Он был на самом дела зол на себя, почти швырнувшего незнакомую девушку в стену, так же, как мальчика в Олбани.
Ничего не сказав, он разжал пальцы на моем плече. Затем потянул спину, сжимая и разжимая пальцы.
— Если она хочет уйти, отпусти ее,— сказал он, теперь тише. — Меня не волнует, что с ней произойдет.
— Хорошо.
Он отступил, рассеянно потирая предплечье. Когда он увидел мое пристальное внимание, сразу остановился.
— Это зуд,— оправдывался он. — Нормальный зуд.
— У тебя были другие симптомы? Лихорадка или…
— Нет,— отрезал он. — Не меняй тему. Тебе нужно быть более осторожной, Хлоя. Как и раньше, с этим телом. Ты должна думать о том, что может случиться.
Он был прав. Но, его царапины напомнили мне, что я не единственная, кто бывал небрежен, кто игнорировал потенциальную угрозу.