— Понимаю…
"Ведь я тогда ещё была Биппи".
— Да, я знаю…
От логики этого мира можно сойти с ума.
— И чего же ты хочешь, Банни?
НПС молчала.
"Понимаешь, — наконец, сказала она. — Я не так уж и отличаюсь от Биппи. Ведь ты создал меня, когда провёл Биппи через барьер."
— Ты права…
"Во мне слишком много от неё".
— Да.
"Всё то, что ты рассказывал ей в деревне, все те нежные слова, что шептал тогда, в мраке травы и росы, под светом трёх лун, на косогоре деревушки Флиры — принадлежат Биппи. Но кто же тогда я?".
Мы молчали.
"Саш, — наконец, напечатала НПС. — Я хочу, чтобы у нас были свои луны и своё море, мрак и тишина, поцелуи и вздохи, обещания и клятвы. Те, что ты дарил Банни, а не Биппи. Те, что получу только я".
Я долго молчал, а затем прислал ответ:
— Обещаю.
Мрак окончательно окутал пляж.
Девушки таки закончили шушукаться и развернули действо — и впрямь, внушительное и пугающее! Куда там всяким шпагоглотателям, файерщикам и прочим шоуменам! Руководители аттракционов на туристических берегах Турции удавились бы от зависти… Извлекая из инвентаря флаконы с Зельем Маны, девушки поспешно опорожнили их, а затем забодяжили в освободившихся фиалах коктейль: вниз — самую капельку Багрового Пламени, вторым слоем — Зелье Жизни, и поверх — Мятная Настойка (+1 к выносливости).
— Попробуй! — благоговейно поднесли они его мне.
Я опрометчиво выпил его одним махом и закашлялся: напиток взрывался в животе в самом что ни есть прямом смысле этого слова!!!
— Ишь ты, как штырит, — со знанием дела сказала Салли. — Удачно получилось!
Второй коктейля испила Банни, и по её полезшим на лоб глазам я вынужден был согласиться — что таки да, штырит не по-детски! Зато троллю коктейль пришёлся весьма по вкусу: он заглотнул три порции и довольно облизывался пятнистым языком.
Девушки поспешно развели костёр, использовав: три клинка, рубящий удар "-2 жизн.", Пальма Тропическая ("15 жизн."), банка Багрового Пламени (1 шт.). Ствол несчастного дерева горел неохотно, выбрасывая в воздух яркие золотые искры. Но после ещё одной банки всё-таки разгорелся, и дело пошло веселее — огонь шугал вверх, выбрасывая вишнёво-алые лепестки, ревел, облизывался и раскусывал невкусную сердцевину.
— А теперь — танцы!!!
Все шесть моих девушек выстроились на панцире слегка изумлённого таким поворотом событий краба, и начали танцевать. Не знаю, что это был за танец, и откуда они его скачали — будь может, из какой-нибудь он-лайновой "Город Мамбы" — там есть танцевальные движения на любой случай жизни, а строение моделей тела примерно одинаковое во всех сетевых играх — но танцевали они прекрасно!
И особенно мне запомнился момент, когда они медленно и возбуждающе стянули трусики… Впрочем, действительно, чего стесняться — мы тут одни, одни во всей вселенной, только мы и звёзды, и море, и монстры — на множество цифровых парсеков вокруг…
И в этот момент, совершенно неподходящий, я вдруг подумал — ведь для каждого Игрока своя обучающая локация, да, он идентичны, но всё же — больше одного игрока в локации быть не может… Что, если по цифровому миру разбросаны сотни деревушек Флира, тысячи Золотых Городов? И в них заперты мириады моих сородичей?
А затем думать мне стало некогда…
Меня разбудили волосы, что скользнули по груди — и тёплое касание губ к щеке.
— Ты спишь, мой господин?
— Уже нет, — шепнул я.
В полумраке глаза Банни были словно алмазы.
— Ты помнишь, что обещал мне, господин?
— Да, помню.
Ветер всё так же мирно шумел в кронах; Крабы не респаунились — к счастью, это одна из тех локаций, где монстры возрождаются только после ухода из неё Игрока. Тролль мирно сопел живой горой чуть дальше; Краб на ночь полузакопался в песок. Луны уже преодолели половину пути, и теперь сгрудились на востоке; причём луна Фиш загородила собой луну Няф, отчего казалось, что в небесах повисла громадная восьмёрка.
— Но ведь мы уже…
Я привстал на колени.
— Это не то, — сердито мотнула головой Банни. — ты обещал мне…
Я улыбнулся и поднялся.
— Да, я помню, — я взял её за руку. — Пошли.
Мы спустились к самой воде, густо-угольной в свете звёзд. Свет лун разбивался на ней сотней серебряных серпиков и рыбок, играл, покрывал воду альмагамой.
Мы ступили в прохладную пену прибоя и молчали.
— Красиво, правда? — наконец, сказал я.
Банни молчала.
— На самом деле, — наконец, сказала она, — я не знаю, что такое красота.
Я сжал её тоненькие пальцы.