Воспоминание об Анне всколыхнуло прошлое внутри, как лодку на воде. Давно не виделся с ней, ох, как давно!
Он представил себе Анну, тонкую, гибкую, словно ивовый прутик, с тщательно заплетенными косами. Она носила тогда ситцевое в горошек платье, перетянутое пояском из этой же материи. Особенно нравились ее глаза. Они были огромные, как два пятака, и синие-синие, а шея длинная и белая.
После окончания школы Сергей дружил с Анной целый год, встречался с ней то на реке, то где-нибудь за сельским клубом. Потом как-то вдруг она уехала в город и даже не предупредила его. Сергей трудно переживал нанесенную обиду, жгучую, что крапива. Целых два бесполезных года прождал от нее весточки. Потом сам уехал из деревни, поступил в институт. После окончания института стал работать на большом металлургическом комбинате. Нельзя сказать, что не попадались ему хорошие невесты, но он по-прежнему не мог забыть Анну.
И вот ошеломляющая новость — Анна в деревне. Упади сейчас с неба горшок с золотом, и то не удивил бы он Сергея так, как это сообщение. Он с глубокой тревогой и надеждой посмотрел в окно.
Марья поняла, что происходило в душе сына. Она подошла к нему и, поглаживая по голове, ласково сказала:
— Ложись, Сереженька, спать! Поди, умаялся с дороги?..
Сергей изъявил желание спать на сеновале. Когда он вышел во двор, над головой, как тарелка с вкусным медом, желтела луна. Над рекой и над низинами словно кто-то опрокинул горшок с молоком. Маленькие облака, как белые гуси, медленно передвигались по небу, а между ними нержавеющими шляпками гвоздей мерцали звезды. Из-за реки слышались стоны чаек и крик сыча. Все это напоминало далекое-далекое детство. Сергей подумал, что где-то в городах идет битва за власть — одни делят государство на маленькие страны, мол, врагу так легче их завоевать, другие хотят видеть страну сильной и великой, какой она была тысячу лет. А здесь — ни этой деревушке, развалившейся от нищеты, ни этой реке, протекающей здесь с незапамятных времен, ни птицам, ни лесу — ничегошеньки не надо, кроме покоя и тишины.
Сергей посмотрел на сеновал, когда-то там жила корова-кормилица. После какому-то очень мудрому начальнику пришла идея — забрать частных коров на колхозную ферму, а хозяйкам давать молоко из общих надоев. Коров отобрали, а у людей не стало ни молока, ни мяса. Господи! Чем провинилась наша страна и почему ты даруешь ей таких мудрецов?
Сергей зевнул и обернулся на окна дома. Одна из занавесок дернулась и опустилась.
Сергей знал, что мать сейчас бродит по дому или откидывает занавеску и следит за ним, куда он пошел. Затем, когда он вернулся, она, услышав скрип калитки, снова подойдет к окну и будет наивно выглядывать, чтобы он не заметил ее, и будет смотреть до тех пор, пока он не заберется на сеновал и не уснет. Утром она обязательно встанет раньше Сергея, напечет пирогов, вскипятит чаю и не отойдет от окна, пока он не выйдет из сарая. Так было раньше, так будет и теперь!..
«А не прогуляться ли к реке?» — подумал Сергей и неторопливо открыл калитку. Он вышел на улицу, постоял в нерешительности. Отсюда хорошо была видна вся деревня. Все, кому надо было, уже давно угомонились, разошлись по своим домам и спят непробудным сном. Сергей постоял, глядя в ту сторону, где был дом Анны, и пошел к реке. Тихо кругом, безлюдно. Откуда-то с полей доносились погремки жеребят, где-то, совсем рядом, кричал кулик. Чутко вслушиваясь в любые звуки, такие явственные в ночной тиши, неспешным шагом вышел Сергей на берег реки и полной грудью вдохнул свежий воздух. В голове чуть закружилось. Это, поди, от избытка кислорода. Сергей знал, что организм быстро привыкнет к этому воздуху и головокружение тотчас пройдет. В городе такого не бывает.
Сергей, оглядывая все вокруг, подумал: «Отчего же так дороги мне эта деревушка, эта река с пологими берегами, с чистой, неотравленной водой, этот лес? Видно, оттого, что здесь прошло мое детство, потом юность. Не на этом ли берегу я впервые узнал, что такое любовь? Здесь похоронены мой дед, бабка. Отсюда ушел в армию и где-то погиб мой отец».
Сергей прошелся по берегу, спустился к самой воде. «В городе в такой час не нагуляешь, — подумалось ему. — Или разденут, или побьют. Тут словно другой мир. Никто тебя не тронет. Если и встретится человек, то обязательно поздоровается, в крайнем случае попросит закурить».
Неожиданно в лугах заржала, почуяв что-то неладное, лошадь. Рядом, где-то в кустах, откликнулся жеребенок, зазвякал колокольчиком. Из-за реки надувало ароматом свежескошенного сена. Была середина августа, но сенокос еще продолжался, так как стояла по-прежнему жаркая погода.