Сельский врач не знал того, что Владик и Надя в эту минуту уже думают о другом. Владик, конечно, только о Наде, а она — о красоте сказочных вологодских мест. Когда-то вдоль этой реки то тут, то там стояли церквушки с золотыми куполами, но теперь они все порушены или превращены в складские помещения, а то и в клубы.
— Так ты говоришь, что это Белозерье? — неожиданно обратился к нему художник и посмотрел на часы. — Откуда знаешь эти места?
— Я местный, — просто, без рисовки ответил сельский врач. — Правда, верст двести отсюда, но здесь работал после института.
— Да, это заманчиво, — проговорил художник, но по его лицу сельский врач понял, что не так уж для него и заманчиво. — Как все-таки вокруг красиво! Сидеть бы где-нибудь на бережку и писать, писать, писать… И чувствовать, что с тобой рядом такая красивая девушка, как ты, Надюша!
При этих словах сельский врач страдальчески поморщился, хотел что-то сказать, но осекся. Ведь Надя с художником едут от самой Москвы. И туфли у него пижонистые, в Москве у шустрых кооператоров купленные.
«У него выставки, встречи со знаменитостями. Но если глубже копнуть, то чем я хуже Владика?» При этой мысли сельский врач с надеждой посмотрел на тоненькую фигурку, на рассыпанные по плечам волосы.
— Фу, жарко! Пивка бы сейчас! А не махнуть ли нам в буфет? — сказал художник.
Надя осуждающе посмотрела на него: мол, этого еще не хватало. Сельский врач краем глаза уловил ее взгляд и промолчал.
— Чудаки! — снисходительно сказал художник.
Надя фыркнула, уводя глаза в сторону, и подумала: «Все делает, лишь бы понравиться». Опять показалась какая-то деревня, но уже на пологом берегу, так что с верхней палубы теплохода был виден пруд и на нем много гусей. Из одной избы, крайней от реки, выбежала черная собака и залаяла на теплоход. Посередине деревни, прямо в пыли, лежали огромные свиньи. Маленькая старушка, опираясь на палку, несла на плече полотняную сумку — видно, с хлебом. Проходя мимо собаки, она ткнула ее палкой, та отбежала в сторону и продолжала лаять.
Художник все-таки сходил в буфет и принес три бутылки лимонада.
— Даме первой, — сказал он, протягивая Наде одну бутылку. — Стаканов нет, будем пить из горла.
Давно осталась позади и эта деревня. Впереди было поле, на котором стояло несколько синих вагончиков и около десятка бульдозеров. Рядом лежали трубы большого диаметра.
— Газ тянут, «северное сияние», — сказал сельский врач, кивая головой в сторону синих вагончиков, и почему-то смутился. Он открыл ключом бутылку лимонада, вытер горлышко и стал пить.
— Весь вид испортили, — неодобрительно произнес художник. — Безобразие! Давно известно, что там, где появляется человек, природа гибнет.
Владик допил лимонад и выкинул пустую бутылку за борт. Сельский врач осуждающе посмотрел на него.
— С безобразием я согласен, — неожиданно проговорил сельский врач и впервые позволил себе не согласиться с Владиком. — Но газ нужен селу! И так русские деревни самые нищие на земле.
— Пустяки! Дровами пусть топят!.. — хмыкнул художник и посмотрел на Надю, которая допила лимонад и вернула пустую бутылку. Владик и эту выкинул за борт, затем вытер губы носовым платком.
— Проектировщикам виднее! — ответила Надя и взялась двумя руками за борт. «Пальцы длинные и красивые, — подумал сельский врач, глядя на ее руки. — Вот бы поцеловать!»
— Знаешь, Надечка, вернусь домой, — переменил тему разговора художник, — и скажу маме, какую чудесную девушку встретил на теплоходе. Она все твердит: женись да женись. Сам знаю, что надо, да невесты на дороге не валяются.
— Довольно! Только зря болтаешь! — еле слышно сказала Надя и не могла удержаться от смеха, — В Москву приедешь и сразу забудешь.
Художник вздохнул и с восхищением сказал:
— Таких девушек не забывают! Таких сажают в угол и любуются с утра до вечера.
— А ты посватайся за меня, — говорит Надя и улыбается, — может, пойду за тебя! Больно красиво говоришь!
— Пустое дело. Не пойдешь.
— Почем я знаю, — краснеет Надя. — А вдруг пойду?
Сельский врач заметил, как художник нежно погладил ее руку. Она промолчала, не отдернула, губы ее улыбались, а глаза задумчиво смотрели вдаль. На лице Владика, как пламя свечи на ветру, играли лучи яркого солнца, отражавшегося в воде. Взгляды их встретились, и они пристально стали смотреть друг на друга, будто задумали устроить соревнование на силу воли — кто кого пересмотрит. Если бы человек мог убивать взглядом, то в эту минуту они убили бы друг друга этими горящими глазами. Наконец сельский врач не выдерживает и осторожно отводит свой взгляд в сторону. «Слабак против меня! — саркастично ухмыляется художник. — С кем вздумал тягаться, село!»