И тут она очнулась и, глядя в его извиняющиеся глаза, поняла все.
— Пошел бы ты, Степушка, вымел полынь в избе. Насекомых нет уже, поразбежались, а дух от нее остался. Я уж справлюсь тут одна.
Степан поднялся и с каким-то надрывом в голосе глухо проговорил:
— Да, полынь — трава горькая, вымести ее надо, проклятую.
— Чего-чего? — переспросила Анисья.
— Я так, сам с собой, — проговорил Степан, повернулся и зашагал домой. Сильно ссутулившись, удрученно-печальный! В жизни всегда так: хочешь одно, а получаешь другое.
ЮЛА
Ночь. В окно пятиэтажного дома заглядывала бледная луна, и на полу, от окна до кровати, протянулась светлая дорожка. На кровати лежал Петр Петрович, мастер с завода «Красная звезда», и влажными глазами смотрел на луну. В комнате пахло сиренью и сгоревшими котлетами. Петр Петрович прислушался, и ему показалось, что из спальни жены доносятся всхлипы. Он подумал: «Вот дура! Сама решила уехать от меня, а теперь плачет! Пойми женщин!»
Он знал, что жена закрыла дверь спальни изнутри на замок. Так она стала делать после своего решения разъехаться с ним, и поэтому он даже не пытался пойти к жене и приласкать ее, а может даже, и помириться.
Слезы невольно навернулись на глаза Петра Петровича, и он смахнул их кулаком. Никто не знает, как ему тяжело! Все время что-то давит ему на грудь, будто кто-то кинул двухпудовую гирю. Ему тяжело оттого, что он не знает причины ухода жены. Петр Петрович всегда удивлялся ее поступкам, особенно нежеланию жены объясниться с ним по этому случаю. В последнее время жену раздражало буквально все: дерьмовая зарплата мужа, неумение добиться чего-то в жизни, мятые брюки, розовое лицо с густыми усами. Петру Петровичу было досадно, что жена перестала разговаривать с ним и делает вид, что не замечает его. Вот сегодня, например, стала жарить котлеты, но как только Петр Петрович зашел на кухню, она бросила все разом и ушла к себе, а котлеты, оставшись без присмотра, сгорели. Только вонь от них осталась. Хоть занятие по гражданской обороне проводи! Только ни к чему гражданская оборона — больше нет у нас врагов.
Петр Петрович вспомнил, как он познакомился с женой. Смехота одна! Было это так. Зашел он однажды в городскую столовую, взял обед и уселся за стол, который стоял у выхода, в самом углу. Несмотря на перестройку, на столе стояли соль и перец — роскошь со времен застоя. Остальное все изменилось! Цены, как альпинисты, полезли вверх, и всё — договорные. Многим непонятно: кто с кем договорился, на какой основе и в чей карман текут договорные рубли. Вдруг Петр Петрович заметил в супе таракана. Суп был холодный, и таракан шевелил усами. Он был измученный, словно приполз с чужой стороны, с южной гряды Курильских островов. Петр Петрович никогда не Страдал брезгливостью, а тут его передернуло, и он попросил жалобную книгу. Подошла заведующая столовой: молодая, с высоким бюстом и белой шеей. На ее лице сразу родилась улыбка.
— На что жалуетесь? — приглушив голос, спросила она и положила руку с лакированными ноготками на плечо Петра Петровича.
— Хочу знать, как в мой суп мог попасть таракан, — сказал строго Петр Петрович, тыча ложкою в тарелку. — И что ему от меня надо? Я же не платил за него деньги!..
Заведующая развела руками. Улыбка тут же сошла с ее лица. Она наклонилась над тарелкой и тихо, почти на самое ухо, произнесла:
— Да это же не таракан!.. Это лук!.. Цибуля!..
— Ну да! Не разбираюсь будто бы! — не согласился Петр Петрович с заведующей. Он перевел взгляд на окно, за которым, позванивая, шел трамвай.
— Вы сами как таракан! — хихикнула заведующая и небольно дернула его за ус.
Это понравилось ему. Петр Петрович уловил резкий, но приятный запах ее тела. Он физически почувствовал силу притяжения — вот почему луна не может оторваться от земли. Сила есть сила! В одно мгновение любовь, будто стрела Робин Гуда, пронзила холостяцкую грудь. Он понял, что теперь согласится с любыми доводами заведующей. В доказательство этому Петр Петрович подтвердил, что в тарелке лук. Тут же выловил ложкой таракана и выплеснул его под стол. Заведующая, скрестив на груди красивые руки, стояла перед ним, а Петр Петрович быстро доедал суп и смотрел на нее поразительно серыми глазами. Заведующая тоже осталась довольна им. Ей понравились усы Петра Петровича, она видела его сильные ноги, и мысли заведующей зашли слишком далеко.
Петр Петрович скосил глаза на соседний стол и заметил кавказца, который уже поел и пожирающими глазами смотрел на заведующую. Петр Петрович подумал: «Что этому надо? Ладно бы она была одна! Поди, видит, что я увлекся ею?» Еще отец Петра Петровича говорил, что кавказца хлебом не корми, а дай поволочиться за русской бабой. У него задергалась щека, закололо под лопаткой.