Заведующая перехватила взгляд Петра Петровича и, перенося тяжесть тела с правой ноги на левую, дав отдохнуть уставшей ноге, сказала смеясь:
— Русские, из-за любви к интернационализму, готовы пожертвовать самым дорогим! Не правда ли?
Петр Петрович не понял, шутит ли она или всерьез. Скорее всего шутит! Ведь нас с детства учили: «Русские с китайцами братья навек!»
Он договорился с ней о встрече и сразу ушел.
Петр Петрович, выйдя из столовой и думая о заведующей, сел в трамвай. Задумался до того, что не заметил, как покатил по второму кругу, и молодой водитель, с маленьким носиком, любопытно-удивленно наблюдала за ним в небольшое зеркальце, висевшее над головой. Уже зашло солнце и утонул во тьме город, словно кто-то накинул сверху байковое одеяло. Но вот зажглись фонари, и на душе стало тоже светло и радостно. Водитель трамвая подумала, что пассажир спит: «Надо разбудить!» Но тут Петр Петрович, будто прочел ее мысль, поднялся и вышел из трамвая на нужной остановке. У длинного забора его ждала заведующая.
На другой день, вечером, Ольга — так звали заведующую — пришла в гости к Петру Петровичу со своей подругой. Просто не описать сияющее лицо Петра Петровича, его сверкающие глаза, его броски из кухни в комнату: с колбасой, хлебом, салатом из помидоров, с двумя бутылками водки. Где-то циркал сверчок, мутно-добрыми глазами смотрела с дивана кошка. Водка была куплена у молодого цыгана за двойную цену: и в прямом и в переносном смысле она была дорогая. Чтобы не разбить бутылки, Петр Петрович поставил их подальше одну от другой.
В этот вечер Петр Петрович был говорлив. Шутки текли, как вода из водопроводного крана. Еще бы! Ведь пришла Ольга и водка оказалась неразбавленной. Правда, начало застолья омрачила подруга Ольги, сутуловатая, с острым носом, похожим на карандаш конструктора. Она неловко повернулась и смахнула на пол бутылку водки. Жидкость как слеза растеклась по полу. Петр Петрович не подал виду, что расстроился, но в уме подсчитал, сколько денег он сегодня потратил и сколько осталось до аванса. «Не дотянуть! — хмуро заключил про себя Петр Петрович, втайне проклиная подругу заведующей. — И зачем Ольга приволокла ее? Разве плохо одним?» Усердствующая подруга побежала в туалет за тряпкой, собрала битое стекло, привела все в порядок.
Петр Петрович опять заметался из кухни в комнату. Приготовил яичницу, поставил на огонь чайник.
— Да посидите, Петр Петрович! — смеясь, Ольга схватила за рукав пробегающего мимо Петра Петровича. — Носитесь, как самолет! Чу, неугомонный!
Ее слова возымели силу. Петр Петрович закрутил усы по часовой стрелке и засмущался.
— Забочусь о вашем благе! Хотите Высоцкого послушать?
— Хотим!.. Хотим!.. — изъявили желание подруги.
Сутулая захлопала в ладоши и захохотала. Петр Петрович недружелюбно посмотрел на нее — он очень был обижен на сутулую за разбитую бутылку.
Петр Петрович неожиданно поставил на стол вазу с тремя цветочками, включил музыку.
— Красивые, — сказала Ольга и кивнула на цветы. — Сколько стоят?
— Пустяки! — напыжился Петр Петрович и засопел.
— А все же!
— Отдал по двадцать рублей за штуку! — ответил Петр Петрович и убежал за чайником.
— У армян купил? — спросила Ольга, когда он вернулся.
— Кто их поймет — все они черные!
— Если б не кавказцы, — заметила подруга Ольги, — не бывать бы цветам в России. От них пошла эта красота. Наши мужики только и знают мартеновские печи да доменные. Бескультурье залило нашу землю. Серость кругом!.. Вонь!..
Петр Петрович промолчал и отогнал муху от хлеба.
— А зачем русскому цветы? — подхватила Ольга. — Он водку занюхивает хлебом.
— Вот-вот!..
Подруги рассмеялись.
Петр Петрович проводил обеих домой. С Ольгой постоял немного, поцеловал в губы, потыкался в белую шею и ушел спать. Он шел вдоль деревянного забора, и там, где кончался забор, стоял сеновал, потом тянулся сквер и вновь дома. Проходя мимо сеновала, Петр Петрович заметил у ворот парня с девушкой. Они целовались, и им наплевать было на поздних прохожих. Счастливчики!
Затем была свадьба, медовый месяц. Когда жена забеременела, Петр Петрович купил игрушку — юлу. Она лежала на видном месте — на шкафу. Петр Петрович ожидал сына. Часто прикладывал ухо к голому животу Ольги, слушая ребенка. Радовался, когда улавливал что-то. Играл юлой, представляя за этим занятием сына. Все было хорошо до тех пор, пока жена не родила мертвую девочку. После этого жизнь закрутилась юлой. Ольга стала раздражительной, ехидной, грубой. Под конец вообще перестала замечать Петра Петровича. Юлу запрятала куда-то, и больше Петр Петрович не видел игрушку. Совсем недавно жена объявила о своем уходе. Это решение испугало Петра Петровича и обозлило. Он, в сущности, не понимал Ольгу и от этого злился. Ему было обидно за то хорошее, что он делал для нее.