ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Часть I. Глава 11
Иллюстрация автора. При создании коллажа в качестве фона использовала картину "Усадьба летом" С. Ю. Жуковского..
- Анна! Анна! – тихо позвал Сергей, остановившись у дверей.- Сергей Владимирович, что стряслось?У лестницы выросла по-мужски высокая фигура Эмилии Карловны.- Я была в гостиной и видела, Fräulein Anna пробежала мимо. Мне показалось или… она была заплаканная? – строго спросила гувернантка.Ожидая чётких объяснений, она по-совиному смотрела на Сергея сквозь лорнет с круглыми толстыми линзами, которые делали её глаза размытыми, отчего всё лицо приобретало странное и немного смешное выражение. Вообще, в её облике было что-то от птицы – неизменно серое или тёмно-коричневое платье с глухим воротником-стойкой и рукавами, подобно крыльям расширяющимися к низу, накладные, неопределённого, тоже тёмного цвета, букли причёски, нереально бледное от излишков пудры лицо и нервные пальцы с длинными заострёнными ногтями. Единственной яркой вещью среди этого монохрома был именно лорнет, сверкавший перламутрово-розовой рукояткой тонкой работы. Он служил не только для вполне практических нужд, но и был единственным украшением всего туалета.- Вы не ошиблись, - спускаясь с лестницы, отвечал тот, - Анна Александровна испугалась грозы.- Да… я тоже никогда не слышала таких гроз, как в России, - Эмилия Карловна говорила с немецким акцентом, старательно выговаривая слова. – Но у Анны Александровны слишком расшатаны нервы, - заметила она.- Да, вероятно,- согласился Сергей и хотел откланяться, общество гувернантки меньше всего было нужно ему в эту минуту.- Впрочем, это и понятно накануне свадьбы, - вздохнула Эмилия Карловна.- Свадьбы? О какой свадьбе вы говорите? – воскликнул Петрушевский.- О! Я не думала, что вы не знаете, - улыбнулась она. – Анна Александровна помолвлена с графом, - объяснила Эмилия Карловна. – Марья Фёдоровна всё устроила наилучшим образом. Конечно, возможно, для Fräulein Anna это не лучший вариант, но… - она развела руками, – зато богат…. Свадьба зимой…Не слушая её, Сергей кинулся прочь из гостиной, не помня себя, очутился у дверей тёткиной комнаты, постучал и, не дожидаясь разрешения, вошёл.- Что за манеры, друг мой?! – Марья Фёдоровна, поморщившись и нахмурив лоб, уставилась на племянника.Она сидела в вольтеровском кресле, откинувшись, положив полные кисти рук на подлокотники. Лицо её, с одутловатыми отёчными глазами, обвисшими щеками и вторым подбородком, пряталось в фалбале