Выйдя из церкви, они едут в ночь. Придерживая правой рукой жену за талию, он чувствует, как она напряжена. Анна опускает голову ему на грудь и с улыбкой смотрит в глаза. Он, как всегда, тонет в её взгляде, растворяется в исходящем из её глаз свете. Вокруг нет ничего, кроме этих глаз и лица. Осыпав поцелуями милые черты, Сергей останавливается на её губах. Тёплые розовые лепестки трепещут, словно испугавшись происходящего, он слышит в своей груди удары её сердца и чувствует её смятение, продолжает с нежной настойчивостью и вдруг она, уступив, отвечает на его поцелуй. Оставив поводья, вообще забыв о лошади, Сергей, как изнывающий от жажды путник, дошедший до желанного источника, пьёт и пьёт дыхание Анны. Внезапно она отстраняется от него и, стыдливо опустив пылающее лицо, произносит смущённо:
- Серёжа, что ты делаешь со мной?..
- Я всего лишь, как велел батюшка, целую свою жену, - усмехается он и поднимает за подбородок её лицо. – Что-то не так? – он с беспокойством смотрит ей в глаза.
- Нет… - она прячет лицо у него на груди, - просто я… немного замёрзла.
- Да, да, конечно! Прости, - плотнее закутав её в свой плащ, Сергей пришпоривает лошадь.
Наконец, свернув с дороги и углубившись в лес, они остановились у ворот небольшого двухэтажного дома, стоящего на опушке. Сергей спешился, открыл ворота, взяв лошадь под уздцы, завёл во двор.
- Где мы? – Анна с тревогой огляделась вокруг. – Как здесь тихо и… безлюдно…
- Не бойся, любимая, - Сергей, улыбаясь, ободряюще взглянул на неё, - это дом, в котором мой отец иногда жил. Он был нелюдимым человеком, особенно овдовев, вот и построил нечто вроде одинокой берлоги, - объяснил Петрушевский и добавил: - Мы побудем здесь дня два-три… Нас никто не потревожит.
- Мы здесь будем… одни? – тихо спросила она, краснея и опуская глаза.
- Конечно, - кивнул Сергей и широко улыбнулся, весёлые искры промелькнули в его глазах. – Не тревожься, я смогу позаботиться о тебе, - успокоил он, сделав вид, будто не понимает истинной причины её беспокойства.
- В церкви я не видела Архипа… Разве он не будет с нами? – вновь спросила Анна.
- Увы, на этот раз я оставил его в столице, - отвечал Сергей, - поверь, у него полно хлопот перед нашим приездом, - усмехнулся он.
- Это похоже на убежище разбойников, - заметила Анна, окидывая двор изучающим взглядом, хотя в сумерках почти ничего нельзя было различить.
- Так оно и есть, - засмеялся Сергей, - я – самый свирепый разбойник в округе, похитил тебя и тайно сделал своей женой. Так что, сударыня, теперь вы принадлежите государеву преступнику.
С этими словами он снял её с лошади и понёс в дом.
- Опусти меня, - смущаясь, попросила Анна едва они перешагнули порог.
- Наверху есть спальня с камином, - сказал Сергей. Ему хотелось самому унести жену, но, пересилив себя, он уступил её просьбе.
- Я привёз туда тёплые вещи и еду. Ты, наверное, голодна. Идём, - взяв Анну за руку, он повёл её по крутой лестнице, освещая дорогу тремя свечами, укреплёнными на канделябре.
Поднимаясь по скрипучим ступеням, она с некоторым волнением оглядывалась вокруг. На тёмных стенах тут и там устрашающе скалились морды охотничьих трофеев. В тусклом свете они казались особенно зловещими, как и старинные портреты в массивных рамах, висевшие вдоль лестницы. В бликах свечей давно исчезнувшие лица оживали, провожали неодобрительными взглядами идущую по лестнице пару. Анна невольно вздрогнула.
- Не бойся, - Сергей крепче сжал её похолодевшую руку, - это сейчас тут так мрачно… Днём вполне сносно, - он улыбнулся. - Мои предки не были ангелами, однако теперь это всего лишь портреты на ветхих холстах, - пошутил он.
Они вошли в небольшую комнату. Высокая старинная кровать, покрытая старомодным штофным*** покрывалом иссиня-красного цвета, камин напротив, кресло у окна с плотно задёрнутыми портьерами из штофа в тон покрывала да маленький столик – вот всё убранство спальни.
- Погоди, я должен привязать лошадь, - снимая саблю, сказал Сергей.
- Можно, я с тобой? – Анна обеспокоенно посмотрела на него. Её лицо побледнело, глаза лихорадочно блестели.