Старуха, расположившаяся за массивным письменным столом, на котором царил беспорядок, то и дело, не поднимая головы, поверх очков недоверчиво, с сомнением посматривала на своего посетителя, видимо, думая, что он не замечает её взгляда. Она и так, и этак вертела в руках родовой перстень, много раз перечитала письмо князя, рассматривала портрет княжны, словно выискивала какой-то подвох. Однако Чедвику было уже всё равно: несколько раз подряд изложив старухе суть дела и предъявив имеющиеся у него доказательства и документы, он не надеялся, что она поверит ему и поможет в решении его вопроса.
Марья Фёдоровна действительно сомневалась, потому что жизненный опыт ей подсказывал опасаться обмана. Но сейчас факты были чрезвычайно убедительными - перстень в точности повторял тот, который она сама недавно вручила своей воспитаннице, и на представленной миниатюре явно была изображена польская княжна, покойная мать Анны.
- Eh bien, monsier,
- Oui, madame,
- Je dois vous décevoir,
- Que signifie elle n'est plus ici?
- Ou,
Марья Фёдоровна явно не хотела рассказывать историю своей счастливой соперницы, но уж очень настойчивым был тип, сидящий перед ней, и кроме того, её всерьёз заинтересовало возможное наследство. Поэтому она коротко, касаясь лишь существенных деталей, рассказала гостю обстоятельства жизни родителей Анны.
- En ce cas, madame, je dois voir la tombe de la princesse,
- заявил Чедвик. – La dernière question, y avait-il des héritiers de la défunte? Où puis-je les voir?
- On va vous conduire à la tombe. En ce qui concerne les héritiers...
- Je vous serais très reconnaissant,
Спустя четверть часа возок остановился у церкви, расположенной на пригорке. Сопровождаемый дворовым мальчишкой в надетом набекрень большом, не по размеру черепеннике,*который делал его похожим на смешного гнома, Чедвик, высоко поднимая ноги, по глубокому снегу пошёл в сторону кладбища, бывшего при церкви. Могилу княжны мальчишка нашёл почти сразу. Один широкий каменный крест с вырезанным на нём распятием и надписью на латинице - «Alexander Voitsekhovsky i Elzhbet (z domu Czerkasy) Voitsekhovskaya» - стоял в стороне от прочих могил, у самой дальней ограды кладбища. Покойные были католиками, по-хорошему им бы найти последнее пристанище на католическом погосте, но в здешней глуши такового не было. Муж и жена, упокоившиеся в одной могиле, нашли приют здесь, смерть не смогла их разлучить. Сухой букет оранжевого бессмертника пламенел на белом снегу. Казалось, что цветы только что срезаны.- Это дочь ихняя положила, Анна Александровна, как в столицу с барином уезжали, так приходили сюда, - пояснил мальчик, и Чедвик понял его.Стоя со склонённой головой у могилы бедных супругов, Джон вдруг подумал об умершем недавно князе: если бы тот знал, сколь рано оставит этот мир его дочь, наверняка, разрешил бы ей неравный брак и принял бы зятя. Но прошлое неисправимо. Чедвик запрокинул голову и посмотрел в небо. Стоял морозный солнечный день, прозрачно-акварельная лазурь слепила глаза, их защипало, вынуждая его крепко зажмуриться. Он вдруг подумал о небе Нью-Йорка и не смог его вспомнить. А вообще, смотрел ли он в небо хоть когда-нибудь? Пожалуй, нет, получается - именно здесь, в России, он впервые в жизни взглянул в небеса.Рано оставив родительский дом, Джон, старший из многочисленных детей Сэма и Мэри Чедвик, сам зарабатывал себе на жизнь и сейчас в свои двадцать пять мог уверенно сказать, что преуспел. Работа в сыскном агентстве давала стабильный и вполне достаточный для сытой жизни заработок. Однако на взгляд в небо и прочие сантименты времени как-то не находилось. Определённо, Россия меняет его. В лучшую или худшую сторону – молодой человек не знал, однако он вдруг с удивлением понял, что его сердце способно чувствовать и сопереживать тому, что происходило вокруг. Судьба двух влюблённых, лежащих в одной могиле, оставила светлый след в душе молодого американца.Джон жестом показал мальчику, что хочет вернуться в поместье. По возвращении с кладбища Чедвик отправился в Петербург, чтобы по указанному Марьей Фёдоровной адресу отыскать наследницу князя.