Людвиг Иванович Шарлемань "Зимние бега на Неве".
У стрелки Васильевского острова, на самом широком месте Невы располагалась площадка для бегов, в которых не было строгих правил – участвовали как вполне породистые рысаки, так и простые крестьянские лошадки, запряжённые в сани. Единственное правило – бежать только рысью, за галоп снимали с гонок. Петрушевский, крепко взяв жену под руку, сквозь пёструю толпу вёл её к наскоро сколоченным из досок трибунам – с них было лучше видно. Толпа на ледяном поле напоминала муравейник: мужчины и женщины всех сословий, и даже дети – казалось, все устремились на реку в предвкушении эффектного зрелища.Анна с живым любопытством оглядывалась по сторонам, то и дело задавая ему вопросы по поводу предстоящих гонок. В стороне от бегового поля кучера тренировали лошадей, ещё не принимавших участия в гонках. Анна попросила подойти поближе, чтобы посмотреть на лошадей, Сергей охотно исполнил её просьбу. Не скрывая восхищения, она любовалась, как по очищенной от снега ледяной тверди, напоминавшей ровный лист потемневшего стекла, великолепные животные проносятся друг за другом, выпуская пар из ноздрей. Роскошные хвосты и гривы словно осыпаны бриллиантовой пудрой, в лучах скупого зимнего солнца играющей всеми цветами радуги, бока окутываются туманом, а подковы крепко врезаются в лёд, точно гордые лошади бегут не по скользкой поверхности застывшей реки, а по парковой аллее. Кучера что есть силы натягивают поводья, сдерживая лошадей, не давая им сорваться в галоп. Искусство в том, чтобы в рыси найти максимально возможную скорость и удержаться на ней.- Серёжа! Ты только посмотри! Это же невероятная грация! – восклицала Анна, и с детской непосредственностью хлопала в ладоши.Когда же первой пришла больше других понравившаяся ей серая маленькая кобыла с гривой, заплетённой в косички, восторгу Анны не было предела – она аплодировала, а потом настояла пойти угостить победительницу яблоком.Но больше всего её в тот день поразили олени: неподалеку, тоже прямо на льду реки стояли лагерем самоеды, их чумы привлекали всеобщее внимание. Завидев оленей, запряжённых в сани, Анна тут же бросилась к ним.- Я только читала об оленях, но никогда не видела, - заявила она. – Серёжа, я должна на них прокатиться!- И ты не испугаешься? – с усмешкой спросил он, любуясь восхищённым выражением её румяного от мороза лица. – Обычно это забава мальчишек.- Конечно, нет! – Анна нетерпеливо топнула ножкой, и взяв его за руку, потянула в сторону такой экзотической упряжки. – Идём же! Я рассержусь, если ты запретишь мне прокатиться на них, - шутливо пригрозила с лукавой улыбкой.- Ну, хорошо, хорошо, - засмеялся Сергей, подчиняясь, он был в восторге от её сегодняшнего озорного настроения.Коротко переговорив с возницей, он вскочил в сани и усадил жену перед собой, сомкнув руки на её талии – боялся, чтобы на повороте она не выпала. Оленья тройка понеслась по Неве. Холодный воздух обжигал морозной свежестью. Анна смеялась, её смех колокольчиком звучал в сердце Сергея. Он любовался женою, счастливый блеск в глазах и открытая улыбка делали её неотразимо прекрасной, заставляя Сергея мечтать о вечере, когда они окажутся наедине, и он сможет дать волю своим чувственным желаниям.- Не холодно? – спросил он, наклонившись к уху жены.- Нет, - смеясь, она повернула к нему лицо и посмотрела с такой невыразимой нежностью, что Сергею захотелось расцеловать её, но он лишь позволил себе слегка скользнуть губами по румяной щеке и крепче сжал руки на её талии.Вечером они возвращались домой поздно. Анна вдруг стала задумчива и затихла, на смену бурному веселью пришла едва ли не грусть. Она сидела в санях, прижавшись к нему, и молчала, точно спящая на ветке пичужка.- Ты устала? – встревоженно спросил он, дыханием согревая её руку.- Совсем не много, - печальная полуулыбка скользнула по губам.- Откуда тогда грусть? Ты чем-то огорчена? – не отступал он: перемена в настроении волновала его.- Нет, милый, - она положила голову ему на грудь, - просто… я благодарна тебе за сегодняшний день.- Пустяки! Что тут такого? Обычная прогулка, - усмехнулся он.- Нет, совсем нет, я вспомнила деревню, - её голос прозвучал с такой печалью, что на мгновение ему показалось, что она сейчас заплачет.Но нет, обошлось без слёз, хотя глаза полнились грустью.- Я скучаю по деревне, по дому и саду, - призналась она и тут же, словно боясь обидеть мужа, поспешно добавила: - Конечно, в столице замечательно! Столько всего… интересного, но… там мой дом, понимаешь? – она подняла на него глаза, точно пыталась прочесть ответ в его чертах. Тогда он не сказал ни слова, просто поднёс к губам её руку и, сняв рукавицу, поцеловал в ладонь, потом они молча зашли в подъезд и поднялись в квартиру. Стоя позади Анны, он снял с её плеч салоп