Еще ее радовало то, что здесь, в этом городе, все было близко — можно сказать, в шаговой доступности. Вот ты стоишь на светофоре, идешь на остановку пешком… И что особенно ценно, здесь можно было запросто встретить знакомого, друга утром, поздороваться, а потом тут же зайти в гости. Вот и сейчас Ксантия увидела на противоположной стороне дороги свою соседку тетю Хелен, бодро крикнувшую ей:
— Ксантия, привет, мама дома? Хотела занести вам попробовать торт безе, вчера готовила!
Весь этот круговорот жизни заставлял Ксантию расцветать и пританцовывать на ходу, импровизируя под немыслимые мелодии ее собственного сочинения и даже не думая проверять, начал или нет топорщиться топ на груди. Наверняка начал, но она уже вбежала, перешагивая через две ступени, в Château-des-Arts. Уже на входе здесь чувствовалось дыхание прекрасного… Конечно, пятиэтажное здание Дворца мало походило на творения Антонио Гауди, волшебника из Барселоны. Но все же здесь была и текучесть форм, и подражание природным формам растений. С внешней стороны между окнами каждого этажа висели фонари-светильники кубической формы на элегантных кронштейнах.
По обеим сторонам от входа во Дворец на постаментах — копии Родена: «Вечная весна» и «Поцелуй».
Какие чувства они во мне пробуждают? О чем я думаю, когда смотрю на них?
Ксантия не раз задавала себе этот вопрос. Обе скульптуры, без сомнения, были настоящим гимном любви. Неудержимая страсть влюбленных «Вечной весны» оживала в камне: сила их желания как будто заставляла сам камень дышать, а в учащенном стуке их сердец чувствовался такой напряженный порыв плоти! В «Поцелуе» была другая любовь — трепетная и осторожная, влюбленные с нежностью едва прикасались друг к другу.
На входе Ксантия, как обычно, поздоровалась с консьержкой — сегодня была ее любимая, интеллигентная приветливая женщина в очках, миссис Уэйт. Она всегда улыбалась и была довольно уступчива, если речь шла о том, чтобы дать ключ от раздевалки и зала, если Мари задерживалась (Мари совмещала роль педагога группы с учебой в хореографическом колледже. Поэтому бывало, что она опаздывала минут на двадцать, а ключи от залов и раздевалки обычно давали только ей как во всех смыслах старшей: ей было двадцать три года). Ксантия никогда не позволяла себе не то что опоздать на тренировку, но всегда приходила минимум минут за тридцать, чтобы спокойно переодеться, а заодно и разогреть тело разминкой.
Внешний вид Château скрывал за собой не менее примечательный интерьер. Внутри он воплощал более рациональный подход в модернизме: и красиво, и функционально. Минув просторный холл из камня с высокими потолками и конторку миссис Уэйт, Ксантия вбежала наверх по гранитной центральной лестнице в Большой зал, самый парадный зал Château. Здесь очень много света — за счет французских окон, прямоугольных и арочных. Они расширяли границы зала, а огромная люстра по центру, повторяющая линии цветка, волн и изгибов женского тела и окруженная живописной колоннадой, раскрывала его пространство в высоту. Сверху по всему периметру зала тянулся балкон с деревянными перилами. Внизу арочные двери в большом зале вели в другие залы Дворца, в одном из которых и пройдет их сегодняшняя тренировка.
Ксантия танцевала в группе уже три года и была в свои семнадцать самой младшей. В основном составе, помимо нее, была еще только одна школьница — восемнадцатилетняя Кира, с которой они не сразу, но сдружились, и еще восемь «старичков» — ярких девушек двадцати — двадцати трех лет, среди которых, конечно, выделялась прекрасная Мари и которыми руководила красавица-брюнетка Ноэми, пользовавшаяся заслуженным обожанием танцовщиц в том числе и потому, что когда-то также начинала вместе с ними, но затем быстро улетела вверх по карьерной лестнице, так что сейчас группа была для нее лишь одним из многих успешных бизнес-проектов.
А группа и в самом деле привлекала нешуточное внимание горожан, выступая на самых престижных и звездных по местным меркам вечеринках и ивентах. Завистники, коих всегда хватало, утверждали, что секрет подобного успеха скрыт у Ноэми где-то чуть пониже соблазнительных белоснежных плеч и изящных ключиц. «Секрет», при виде которого мужчины-промоутеры якобы тут же млеют и распахивают перед ней все двери. Этот самый «секрет» иногда показывался или пробивался, а может, приоткрывал завесу тайны из-под V-образного выреза ее полупрозрачного топа-сетки. Такое чувство, что ему — этому самому секрету — было там просто тесно! Особенно когда она глубоко и часто дышала после показанного танцорам куска или очередного прогона. Идейная и материальная вдохновительница группы предпочитала такую одежду, которая выгодно скрывала и одновременно тонко выделяла то, чем были все основания гордиться. Например, обтягивающие джинсы подчеркивали ее без преувеличения массивные ягодицы, свитшоты и облегающие топы-сетки с длинными рукавами выгодно оттеняли большую грудь и переходили в изящную узкую талию, а затем опять в аппетитные бедра. Короче говоря, у нее был исключительно женственный силуэт. Нужно еще отметить, что при всей своей яркости Ноэми была абсолютно без «тюнинга». Красивые пухлые губы она не красила, а обводила нюдовым карандашом, а черным слегка выделяла уголки глаз или же рисовала едва заметные и ничуть не агрессивные стрелки — как, впрочем, и все старички в составе — и еще чуть красила ресницы. Короткие кожаные шорты в сочетании с плотными черными или иногда полупрозрачными колготками, безусловно, оказывали влияние на мужчин. На ногах же она носила в основном грубую брутальную кожаную качественную обувь на платформе. Вместе с тем любая девушка из состава, не исключая и Ксантию, прекрасно знала, что никакая протекция одними нарядами и телом не получилась бы без упорных каждодневных тренировок в сочетании с занятиями по акробатике и хореографии. Кроме того, Ноэми сумела привлечь к делу именитых педагогов, разбиравшихся, помимо обязательного и незыблемого, как земная твердь, классического танца, и в таких популярных стилях, как контемпорари, джаз-фанк и вог. Так или иначе, но в результате получился великолепный состав участниц, с которыми Ксантии вскоре предстояло слиться в танце на тренировке.