Спустя три недели ознакомительных тренировок, нельзя было сказать, что Томас втянулся в новый ритм жизни, было тяжело, всегда, как в первый день! Его учитель Герман был прирожденным садистом, он постоянно выдумывал новые тренировки, которые доводили его до исступления, в такие моменты, Томас всегда себя корил что не следовало так опрометчиво идти работать на мастера. И сейчас ранним утром, после скудного перекуса, которого он даже не заметил, плелся начитать очередной день с тяжелых испытаний.
Нет не все было так плохо, вчера например, его вызывал мастер, выдал первую его плату за целый месяц труда, это был тугой мешочек, забитый баснословной суммой в десять полновесных серебряных монет, он так сразу и не знал, куда их можно было потратить. А потом пришел Герман, и одним своим видом, испортил этот запоминающийся момент, сказав, что свободный день у него появиться еще не скоро, а сейчас новоявленному богачу, стоит пройти зал для дальнейших тренировок.
Томас не спеша входил в зал тренировок, тут же заметив странность, его всегда встречал Герман, который уже давно проводит разминку, он гораздо раньше здесь появляется. А сегодня его не было, да и вообще в доме было неожиданно тихо. Подул холодный сквозняк, от которого, протяжно заскрипела одна из входных дверей, Томасу послышалось, будто кто-то вошел в дом и даже больше, его позвали.
Парень, пожав плечами, стал прислушиваться, и убедился, что кто-то и в правду зовет его тихим голосом. Оказавшись в коридоре, он не понимал куда ему дальше идти, но постояв несколько мгновений напрягая слух, направился, в дальнюю часть дома, в которой еще ни разу не был. На протяжении всего извилистого коридора, стояли ящики, в этом плане, декорации дома мастера не менялись, попадались ответвления, уходящие в другие комнаты. Томас шагал, пока не уперся в спуск, ведущий в подвал, узкая лестница упиралась в незакрытую массивную дверь, именно от туда, исходил сухой голос, которой постоянно повторял его имя, теперь он его отчетливо слышал.
Спустившись по ступенькам, он уперся в массивную дубовую дверь, окованную металлическими полосками, и она была приоткрыта, после легкого толчка, она бесшумно отворилась, открывая глазам, тускло освещенное помещение, заваленное столами, и различными стеклянными приборами, также из нее, дул необычайно свежий воздух. В попытке понять, откуда он дует, Томас вошел вглубь помещения, аккуратно ступая между столов, видимо это место основное место работы мастера, и он наверняка будет злиться, если он здесь что-то сломает.
- Томас, - неожиданно громко, прозвучало имя парня, будто произнесший его, стоял прямо за его спиной.
Томас резко повернулся, но никого не увидел, комната была пуста, его взгляд привлекло тусклое зеленое сияние, которое исходила от дальнего стола в углу помещения. Это был небольшой зеленый камень, который находился на металлической треноге, казалось, он пульсировал своим светом в такт биения своего собственного сердца, и не в силах отвести от него взгляд, он подошел к нему, сразу дотронувшись до прохладной поверхности камня, кончиками пальцев.
Томас глубоко задышал, он неожиданно четко увидел все трещинки на каменном своде подвала, а также он слышал, как на улице мелет в каменной ступе растения Зик, как с кем-то разговаривает тетка Берта, а также чьи-то тихие шаги, прямо за стеной комнаты, в которой он находился. Он хотел повернуться и узнать, кто там ходит, как в глазах неожиданно потемнело, а думать стало очень тяжело, сильно захотелось спать. Потеряв равновесия, Томас ухватился рукой за уголок стола, но тот с громким хрустом обломился, и сам стол, стал приближаться к его лицу, темнота пришла раньше ожидаемого удара, и его разум забылся спокойным сном.
Мастер Вирджин, успел подхватить тело мальчика, прежде чем оно столкнулось со столом, и аккуратно усадил его в стоящее рядом кресло, с неизменной улыбкой на лице, перевел взгляд на ладонь парня, которая крепко сжимала зеленый камень.
- Мастер, все в порядке? - крикнул вбежавший в помещение Герман.
- Да Герман, все куда лучше, чем можно представить, - радостно произнес мастер. - Посмотри на его руку, он спокойно держит камень и не собирается умирать.
- Но это невозможно, - недоверчиво воскликнул Герман. - Мы десять лет не могли найти для камня носителя, и он нам сам прибегает в руки?