— Спасибо, большое, – Кайли тут же переводит взгляд на меня и убирает свои ладошки, подставляя их под подбородок. — Вернёмся к выпивке. Я за пиво.
— Молодец, подружка. Мой человек, – говорит Рэн.
Он тянется к ней своей рукой, обнимая её за талию, а Робинсон медленно опускает свою голову на его плечо, немного улыбаясь. Их действия выглядят очень тёплыми, но меня начинает это подбешивать. Я что-то пропустил или они начали встречаться?
Эшли, видя всю эту картину, тоже опускается на мое плечо, но я им дёргаю, и она убирает свою макушку.
— Ты чего? – тихо произносит блондинка.
— Ничего. Ты мне сейчас белую футболку тоналкой испачкаешь, – отвечаю ей, а она цокает, отворачиваясь от меня.
— Я бы, конечно, выпил что-то покрепче, чем пиво, – продолжаю я, поворачиваясь уже к друзьям.
— Братан, мы можем начать с пиваса, а закончить ликером или водкой, как обычно.
— Тоже верно, – отвечаю я, поворачиваясь к своей девушке. — Ты что пить будешь?
— Ну, я ваши эти напитки, которые пьют в подворотне, не употребляю. Я пью только элитный алкоголь.
— Когда бабушкина наливка стала “элитным“ алкоголем? – спрашивает Кайли.
— Я сейчас умру от смеха. Я буду пить вино, – отвечает Эшли.
— Хочешь залить фотку в инсту с бокальчиком? – Робинсон продолжает свою дискуссию с блондинкой.
— Точно, Хиро, ты же сфотографируешь меня?
— Хируся, ты главное, когда фоткать будешь не закрой пальцем камеру телефона, а то девочка придёт домой, откроет фотоплёнку, а там везде чёрный экран.
Брюнетка вспоминает мне эту историю очень долго. Я тогда был сильно пьяный, и Эшли попросила меня её сфотографировать, но я вместо этого закрыл линзу и ничего не снял.
— Кайли, хватит издеваться над девочкой. Эшли, мы тебе купим пикетированное вино по акции, – произносит Рэн, а мы все заливаемся смехом.
— Точно, я даже рекламу видела. Купи вино за доллар и просидишь на толчке весь день.
— Ребят, ну хватит уже, – я встреваю в их разговор. — Малыш, не переживай, я тебе в самогон вишневый сок добавлю, ты в прошлый раз разницы не почувствовала, думая что это вино, – после этого Эшли встаёт и уходит, громко отодвинув стул, а мы продолжаем смеяться во весь голос.
— Слушайте, у меня даже настроение поднялось после разговора с этой блонди.
********
Вечер проходит достаточно обыденным и нейтральным. Мое физическое состояние слишком плохое, потому что я слишком вымотан после сегодняшнего дня.
Я пришёл в бар, в котором собираюсь праздновать своё восемнадцатилетие. Здесь очень уютная атмосфера, а само помещение выполнено в винтажном темном стиле. Подхожу к бару, спрашивая с кем можно поговорить насчёт организации банкета, где мне сказали, что прям тут.
Договорившись обо всем, заказываю себе стакан виски, надеясь на то, что он поможет мне расслабиться. Быстро опрокидываю его, чувствую, как холодная жидкость из-за льда проходит по горлу, но тут же его обжигает, заполняя мое тело, немного отдавая позывы в голову.
Я прошу повторить мой заказ, ибо знаю, что одной порции будет мало.
Справа от себя замечаю, что кто-то садится рядом со мной, но не придаю этому значению и жду, пока мне обновят мой напиток.
— Выпьем? – произносит мужчина, сидящий рядом.
У него чёрные, как уголь волосы, поло, где первые пуговицы расстегнуты, остро выраженные черты лица, которые сильно выделяются и розоватые губы.
— А мы разве знакомы?
— Ну, если тебе так привычнее, то давай познакомимся, – он полностью поворачивается ко мне, а я делаю тоже самое.
— Дэймон. Дэймон Сальваторе, – мужчина протягивает мне руку, а я повторяю тот же самый жест, и мы их пожимаем.
— Хиро. Хиро Майклсон.
Глава 3
— Майклсон? – он изображает удивление и хмурит свои брови. — Клаус твой отец?
— Да.
— Не знал, что у него есть ребёнок.
— Он походу об этом тоже частенько забывает, – я закатываю глаза, поднося к кубам прохладное стекло, опустошая бокал. — Старость на память плохо влияет, видимо.
Дело в том, что наши с ним отношения довольно напряженные. Всё моё детство, а точнее то, что помню я, его особо не было рядом. Он постоянно куда-то пропадал, оставляя меня с кем-то, а чаще всего это были разные няни, с которыми я находился. Их было слишком много, что сказать их количество достаточно проблематично. Когда мне было лет пятнадцать, то я вовсе был один дома. Отец появлялся два раза за месяц, оставаясь на пару дней, где мы особо не разговаривали, ведь всё время он проводил в кабинете, куда мне заходить нельзя было. А последний год он вроде появился несколько раз, только для того, чтобы проверить жив я или нет.