Нет, я не наброшусь на неё, как оголодавший зверь-педобир, да и она, уверен, не поведёт себя распущенно или слишком доступно. Нет, не в этом опасность. Опасность в том, что я могу ей наговорить… и, что может наговорить мне она. И насколько больно мне после всего этого будет. Станет ли больно ей… не знаю. Возможно. Иные слова вернее ножа ранят…
С Алиной проще — я её понимаю, так как могу смотреть на неё и оценивать с холодной головой и достаточной объективностью. Достаточно не пересекать определённой, понятной нам обоим черты, чтобы возможно было и работать вместе, и веселиться, и быть достаточно откровенными друг с другом.
К дому, точнее квартире в хорошем, даже элитном, пятиэтажном доме, которую купил своей дочери в Петрограде Милютин-старший, перед тем как отпустить её сюда, переведя в одну из местных школ, мы подъехали раньше, чем к Лицею. И нет, не потому, что Лицей был дальше. Нет. Просто, такой порядок был логичен: я развожу девушек по домам, а не они меня. То есть, сначала одну: довёз, сгрузил, проводил; затем вместе с другой: вошёл на территорию Лицея, где должен ещё сопроводить до её общежития. Только потом можешь идти спать к себе сам. Иначе — не поймут. Будет демонстративный жест пренебрежения собственной невестой, унижение её достоинства.
Так что, первая остановка — дом Милютиной, где я вышел из машины, открыл дверь ей, помог выйти и далее проводил до дверей нужного подъезда, убедился, что она за этими дверьми скроется в хорошо освещённой парадной, где на страже порядка и спокойствия стоит за своей стойкой консьерж.
А ещё, пока мы шли от машины, у нас было время переброситься несколькими фразами. Важными фразами, которых нельзя было говорить при Борятинской и таксисте.
Мы с ней договорились… точнее, я просто её предупредил, что, если передо мной вдруг начнёт маячить «петля», о приближении которой я буду знать или хотя бы догадываться, то я сообщу ей о том условной фразой по телефону или через любой мессенджер. Зачем? Чтобы, во-первых, девочка могла хоть как-то морально подготовиться, а во-вторых… как следует изучить рынки. Манал я помирать бесплатно, когда есть возможность делать это с хорошей выгодой — тридцать процентов от заработанного ей на этом — мои!
И первый транш, те самые деньги, о которых мы с ней ранее договорились на катке, уже успели капнуть на специальный счёт, открытый её отцом на моё имя в его банке.
Почему там? А, почему бы и нет? СБ Долгоруких сможет отследить любые мои траты и поступления, как бы и где-бы я их не прятал: хоть в крипте, хоть в фиате, хоть в золоте или имуществе. Для этого у них есть полный технический доступ ко всем моим устройствам — уверен, что он у них есть. Так, к чему прятать? А так: ещё и банк выгоду получит от держания у себя этих сумм.
Не сказать, что я так уж долго и тщательно думал над этим решением, но… лучшего придумать не смог. То, что появление этих денег может вызвать вопросы у того же Алексея Константиновича… это неизбежность. Чтобы таких вопросов не было, я должен совсем забыть про биржу и заставить о ней забыть Алину. А мне подаренный институт ещё содержать!
А Алина… уже засветилась. Ещё до того, как я успел бы её предупредить: она сама, своим умом дошла до инсайдерской торговли. Сопоставить её действия на рынке с теми, что предпринимал я перед попаданием в белую комнату, не сможет только слепой.
А не можешь предотвратить или исправить — возглавь. Очередного разговора с Алексеем Константиновичем, всё равно, не избежать. Придётся отвечать на неудобный вопрос: почему она? Почему я пошёл со своей инсайдерской схемой к ней, а не к нему, у него же возможность привлечь суммы для игры гораздо больше, чем у всего Волго-Камского коммерческого банка?
Что ж, придётся сказать, что дело в доверии. Что конкретно этой девчонке я могу доверять, так как крепко держу её за… очень чувствительные места. И она точно не сорвётся. А в нём, и вообще любом другом человеке или организации я уверен быть не могу.
То, что поставлю этим её под удар… она итак уже под ним. Остаётся только предоставить ей свою личную «крышу». Другого способа я просто не вижу. Повторюсь — она УЖЕ засветилась. А «отмотать» время назад больше, чем на сутки, я не в состоянии. С критического же момента, напомню, прошла уже неделя. Поздно «Боржоми» пить! Поздно!
А почему не сам? Ну, и сам тоже… по мере возможности. Но наличие «дублёра», в крайнем случае, поможет плотнее сосредоточиться на выживании и попытках разорвать «петлю», не отвлекаясь ещё и на финансы…