— Стой! — почувствовав начало моих манипуляций с атмосферной влагой, вскинулся Булгаков. — Не всё здание! Только стену моего кабинета!
— А-а… — выдохнул я как-то даже разочарованно. После чего пренебрежительно дёрнул рукой, и «покров» тут же соткался, накрыв и всю внешнюю стену, и рамы окон, и стёкла тонким слоем сильно спрессованной воды.
— Нда… — пробарабанил по крышке своего стола пальцами Булгаков. Потом подкрутил свой ус. — А с полётом что? Смог бы приземлиться?
— Да без проблем, — пожал плечами я, так как действительно был уже в этом уверен. Более того! Вот именно сегодня, когда летал просто так, не в поисках смерти и не пытаясь отрабатывать конкретные элементы, именно просто так, без какой бы то ни было цели, я понял, насколько был глуп. Насколько всё усложнял и переусложнял со своим «самолётостроительством». Ведь, ответ-то всё время был совсем рядом, прямо перед глазами, его надо было просто увидеть. Открыть глаза и увидеть!
Ответ на вопрос, как научиться летать?
Он оказался прост, как всё гениальное: пожелать и полететь!
Как так? Да элементарно: я же могу управлять движением воды? Могу! Могу заставить каплю взлететь вверх? Могу. Могу заставить взлететь не каплю, а целый шар спрессованной жидкости? Могу. И делал это неоднократно ещё в карцере, когда занимался распиловкой гранитных блоков.
Так, что мне мешает, точно так же поднять в воздух не каплю, не шар, а свой «водный покров»… вместе с самим собой?
Ответ: ничего! Ну, кроме узости и зашоренности мышления.
А так, чисто практически, это оказалось чуть ли не на порядок проще по затратам усилий и внимания, чем строить в воздухе целый самолёт из «водного каркаса». А скорость и манёвренность выше…
— Понятно всё с тобой. Иди отсюда, — раздражённо сделал он изгоняющее движение кистью. — Экзамен завтра по расписанию!
— Так точно! — выпрямился я и развернулся уходить.
— Стой! — остановил он меня. Я остановился и вопросительно на него посмотрел. — А «покров» со стены убрать?
— Оу… — виновато и растерянно посмотрел на помутневшие окна я. После чего даже почесал в затылке, пытаясь сообразить, как же за это вообще взяться-то? Ведь вода-то… замёрзла! И, грубо говоря, это уже не вода была, а лёд! А со льдом я как-то ещё не пробовал работать.
Хотя, чем это агрегатное состояние воды так уж принципиально отличается от состояния водяного пара, с которым я уже достаточно легко управлялся? Тем более, что даже в классической физике, лёд именно в пар мог переходить без особых проблем, минуя даже стадию жидкости. Да и представить я это себе прекрасно мог: сколько раз приходилось видеть в кино, да и в жизни всякие «парящие» кусочки твёрдого вещества, извлечённые из морозильника на воздух.
Так что… задача была решена. Быстро и эффектно: весь намороженный на стене и окнах слой, за несколько коротких секунд поднялся вверх облаком густого белого пара.
Однако… это был интересный опыт, наводящий на очень большое количество мыслей и идей, со всем этим связанных.
Булгаков кивнул и подтвердил выполнение коротким.
— Свободен, — а после небольшой паузы добавил. — Джевахова позови. Пусть зайдёт.
Я кивнул и откланялся. В приёмной передал Давиду Дмитриевичу приглашение полковника, сам же пошёл к себе в общежитие. Точнее, полетел.
Как только вышел из здания, пополнил свой «покров», уплотнил его и дал команду двигаться в нужном мне направлении. И всё получилось: я воспарил над землёй! И, даже, не как птица уже, а как призрак: ведь мне не приходилось ни крыльями махать, ни воздушные потоки ловить. Я просто двигался туда, куда мне было надо, с той скоростью, которой хотел. И это было круто! Держать самого себя в воздухе, как Мюнгхаузен за волосы… непередаваемое ощущение.
Однако, с этим способом передвижения ещё придётся осваиваться, так как своих нюансов и у него хватало. Но это позже. А сейчас: в душ и спать! Это был длинный день. Пора его заканчивать!
Санкций ко мне применено не было. Никаких. Ведь, формальных правил мною нарушено не было. Нигде же не сказано и не написано, что Одарённым Стихии Воды запрещено практиковаться в полётах? А то, что территорию Лицея покидал, так в воздухе границы не обозначены, в город я не выходил, патрулём пойман не был, а Булгаков «принял» меня уже точно в пределах воздушного пространства учебного заведения.