— Вот, старый лис! — не выдержал и эмоционально высказался я. — В прямую не прорвался, так через тебя зашёл!
— Я сделала что-то не то? — уточнила Алина.
А я задумался. Минуты на три замолчал, обдумывая, чем заставил девушку сильно напрячься. Потом пожал плечами и улыбнулся.
— А знаешь, нет. Пожалуй, всё очень правильно получилось. Не заметить твои фокусы с биржевыми спекуляциями заинтересованным лицам было бы просто невозможно, насколько бы ты осторожной ни была. Особенно, после того как из-за таких же самых «манипуляций» Имперская охранка двадцать дней пытала меня в своих застенках…
— Как это, «пытала»? — вскинулась обеспокоенно Алина. — Ты не рассказывал!
— Ну, помнишь… в школе ещё, — попытался максимально аккуратно подобрать выражение я, так чтобы не прозвучало вслух крамольное и опасное слово «петля». — Я пропадал почти на месяц…
— Помню. Но ты говорил, что это отец тебя «испытывал» на наличие Дара? — перебила она.
— Одно другому не мешало, — вздохнул я. — Но, официально меня забрали из Кремля для допроса по поводу моего участия в покушении на жизнь сына Императора. А главными вопросами, ответ на которые из меня пытались выбить дознаватели, были: как я за один день сделал шестьсот иксов на бирже, и кто мне слил всех следящих за мной агентов СБ.
— А…? — попыталась она что-то сказать, но я приложил палец к губам и обвёл глазами помещение, недвусмысленно намекая на возможные чужие уши в нём. Девушка округлила свои глаза в понимании моего намёка и кивнула.
— А я так им ничего и не сказал… цензурного, имеется в виду. Так-то говорил я много, конечно… и кричал много… да… Через двадцать дней отцу уже просто пришлось вмешаться и забрать меня. Иначе бы пострадала его репутация Князя. А так… подозреваю, ему и самому бы очень хотелось узнать ответы на эти вопросы.
— О… — кажется начала доходить до Алины серьёзность ситуации.
— А Алексей Константинович поступил гораздо умнее: не стал допытываться, как и почему это работает, просто дал тебе денег. И, как я понимаю, свой гешефт с этого он получил?
— Да, конечно. Он своё вложение, в результате, удвоил…
— Икс-два за один день — это супер-круто, учитывая, о каких громадных суммах идёт речь, — пожал плечами я. — Он — в прибыли, мы — в прибыли. Все довольны.
— Но… теперь же он…
— Не слезет? — улыбнулся я. — Алексей Константинович достаточно мудр и деликатен, чтобы не торопить и не напоминать, а в следующий раз… который обязательно случится… рано или поздно, — тяжело вздохнул я, потирая шею, ранее познавшую на себе остроту меча того Воздушника. — Ты ведь сама позвонишь ему с предложением о плече. Ему остается только ждать и не мешать — идеальная схема для хорошего инвестора.
— То есть, он… получает всё и бесплатно? — нахмурилась Алина и даже упёрла в бока свои руки. — Он нами пользуется?
— Все, так или иначе, всеми пользуются, — философски пожал плечами я. — Он, хотя бы, не мешает… Зато, мы с тобой получаем доступ к финансовому ресурсу целого Княжества.
— К которому ты и так этот доступ имеешь, так как сам Княжич, — хмуро буркнула девочка, оказавшаяся не самой умной комбинаторшей на свете.
— Тут большая разница есть: Княжич не Князь, самолично распоряжаться всеми ресурсами Княжества я не могу в любом случае. А та «кредитная линия», которая открыта мне, как члену Рода, ни в какое сравнение не идёт с теми потоками, какими оперирует Алексей. Ты ведь и сама это понимаешь: пыталась ведь, небось, раскрутить отца на участие его банка в твоей авантюре?
— Пыталась, — вздохнула Алина. — Кое-что дал, конечно, но в сравнении с финансовыми потоками, которыми оперирует банк, такие крохи…
— Так что, как видишь, сложившаяся ситуация нам выгодна… Если, конечно, никто не будет пытаться на тебя или на меня давить. Если начнут…
— А, если и правда начнут?.. — чуть побледнела Алина, сообразившая, какие ресурсы есть у Алексея, а тем более, у тех, кто за ним стоит, и каким именно «давлением» это может конкретно ей грозить.
— То придётся мне их всех кончать, — хмуро ответил я, понимая, что так и будет. Что это станет единственным выходом.
— Кончать?.. Но…
— Нельзя идти на поводу у шантажиста. Просто нельзя. Как и вести переговоры с террористами.
— Но это же… Ты, разве сможешь что-то им вообще сделать?
— Смогу. Уж, поверь мне… — очень многозначительно посмотрел я на неё, одновременно вспоминая недавние свои сражения с Гвардией… и то, чем они, теоретически, в перспективе, могли закончиться, если бы я не остановился.