Я это к чему? К тому, что даже мой «петельный» метод не абсолютен и имеет свой потолок. И чувствую, очень скоро в этот потолок уткнусь с таким своим размахом, с каким взялся за дело по «пластику»… надо бы притормозить, что ли…
Но это всё я обдумывал уже летя в своём личном самолёте обратно в Петроград, коротая время за просматриванием той кучи документации, которую мне скинул в электроне и в бумаге начальник теперь уже окончательно моего института. Просматривал и думал, как тот крокодильчик из анекдота… ну и на хрена ж мне всё это?
Глава 42
Знакомый белый потолок лазарета. Та самая, светлая комната с роскошным джакузи в её центре. Вот только, высокие стрельчатые окна плотно занавешены тяжёлыми шторами. В самой комнате включен лишь самый слабый и приглушённый свет.
В джакузи, на своей специальной «лежанке» расслабленно лежит погружённое в воду так, что над поверхностью только лицо, обнажённое женское тело.
Я… стою возле окна, чуть-чуть приоткрыв щёлочку в шторах и смотрю на улицу. На то, как над горизонтом поднимается солнце, а ученики Лицея медленно и неохотно тянутся из своих общежитий ко входу в столовую. Помятые, вялые, понурые, хмурые… спокойные, сосредоточенные… Были даже бодрые и весёлые. Пара девчонок даже в припрыжку бежали. Всякие были…
— Осуждаешь? — раздался хриплый и слабый голос со стороны джакузи. Хриплый и слабый, но вполне узнаваемый, принадлежащий Екатерине Васильевне.
— Нет, — совершенно честно ответил я ей, прикрывая обратно щель в шторах, чтобы свет не проникал более в комнату.
— Странно, — прозвучал голос женщины.
— Ты взрослая женщина, — пожал я плечами. — Знаешь об этой жизни достаточно, чтобы делать осознанный выбор. И это… выбор ничуть не хуже и не лучше любого другого… когда осознаёшь последствия и идёшь на него сознательно.
— Не хуже? Не хуже, чем крепкая семья, муж, дети, хор по вторникам и церковная служба по воскресеньям? — спросила Екатерина Васильевна… хотя, какая она теперь, после вчерашнего, «Васильевна»?
— Ничуть, — подтвердил, что она поняла меня правильно я. — Последствия разные, но сам выбор не хуже и не лучше.
— Хм… мне казалось, что ты… гораздо более ханжеский и морализаторский тип. Со своей «диетой», тренировками и «целибатом».
— Не стоит путать мягкое с тёплым, — прозвучал мой ответ. — То, что я предпочитаю не травить свой организм сам, ещё не значит, что я осуждаю тех, кто делает это. Или, что считаю их хоть в чём-то ниже и недостойнее себя. Повторюсь: это их выбор. Их решение. Если хочешь, чтобы уважали твой, научись уважать чужой. «Живи сам и дай жить другим». «Будь собой, и позволь другим быть другими».
— Да ты прям философ… — раздался слабый смешок из джакузи. — Не рановато ли, в твои годы?