Хотя, с этими тестами, наверное, я сам виноват. Не стоило так откровенно замыкаться на первом сеансе. Понятно, что настроение плохое из-за бесполезной потери времени на что-то мне совершенно ненужное, но, всё-таки, пожалуй, переборщил.
Выглядело же это так: я пришёл к обозначенному кабинету, постучался, дождался ответа с разрешением войти, отворил дверь, вошёл, соблюдая договор с полковником, вытянулся по стойке «смирно» и отрапортовал, что такой-то и такой-то, по приказу такого-то и такого-то прибыл. Дождался указаний. Устроился в кресло.
А дальше. Вот вы знаете, как диалог «сушат»? Вежливо, но жёстко и непреклонно? Односложными и максимально короткими ответами? А ещё, полным отсутствием собственных вопросов. Вот я именно так и начал делать.
Девушка… да, пожалуй, буду называть её девушкой, пока не будет достаточных сведений о её реальном возрасте. Девушка была симпатичная. Высоким ростом или яркой выдающейся фигурой не отличалась, но, в целом, была именно симпатичной. Тёмные волосы, постриженные «лесенкой» чуть ниже плеч, длинные реснички, придающие её голубым глазам выражение наивности и невинности, чуть вздёрнутый носик, округлое личико. И «стандартный» «офисный» стиль одежды. Хотя, наверное, это у них, всё-таки форма такая, для гражданского персонала, а не личный выбор, так как шеврон с символикой Лицея присутствовал, и кого-то в точно таком же брючном «черно-белом» костюме я уже где-то в здании видел.
Вот и сидим мы, получается, на своих креслах, она и я. Знакомимся.
— Лариса Валентиновна, можно, просто, Лариса…
— Лицеист Долгорукий.
Пауза. Сидим. Молчим.
Притом, я не стал складывать руки на груди, перекрещивать ноги, напрягаться, бегать глазами… наоборот — постарался максимально расслабиться в кресле, в котором сидел, успокоил дыхание, прекратил всяческие движения пальцами, руками, ногами.
Вообще, попытался впасть в состояние близкое к медитации. Стать нечитаемым. Тоже способ жёстко замкнуться, но только не совсем традиционный. Так как я ещё и лёгкую, едва заметную улыбку на свои губы выгнал. Сознательно.
Полиграф подобными фокусами обмануть, конечно, трудно, но, кстати говоря, возможно. И даже не теоретически, а практически. И таким вещам учат… там, где надо. Я учился сам. Так что, сильно большими успехами на этом поприще похвастаться не могу. Но, так ведь, и не полиграф передо мной, а человек живой. Без медицинских приборов.
— Сколько вам лет?
— Пятнадцать.
— Мы можем перейти на «ты», а то такой официоз меня немного напрягает? Ты не против, Юрий? — со слегка заискивающей улыбкой спрашивает меня она.
— Нет, — отвечаю я, не меняя своего положения.
— Что «нет»? — уточняет она.
— Не против, — отвечаю я.
— Отлично, — делается её улыбка чуть более радостной. — Как тебе в Лицее, Юр? Как устроился? Как коллектив? Как командиры? Сложностей нет?
— Нет, — прежним порядком отвечаю я. Кстати, я так старательно имитировал состояние медитативного расслабления, что оно на самом деле начало мной овладевать. Только не совсем так, как предполагалось. Я начал чувствовать воду. Она в кабинете была. Какой-то её объём находился в шкафу, в какой-то посуде, возможно, бутылке, точнее, бутылках. А может быть, в графине и стаканах — трудно сказать точно. Она была на окне, в лейке для полива цветов. Она была в блюдцах, подставленных под эти цветы. Она была в недавно скипевшем электрическом чайнике, стоящем на своей базе в углу на тумбочке возле розетки. Она была… в воздухе?
— А как приняли новые товарищи? Проблем не было? — продолжала пытаться хоть как-нибудь расшевелить-расшатать меня она.
— Нет, — всё так же односложно ответил я.
— А как же драка? Карцер?
— Рабочий момент.
— Юр, я ведь могу тебе помочь. Ты только скажи.
— Справляюсь, — ответил я, а сам всё пытался сосредоточиться на этом неуловимом ощущении. Ощущении воды, находящейся в воздухе. Выделить его из других и усилить.